1696 год запрет белорусского языка

Содержание

Зачем запретили белорусский язык в Речи Посполитой?

29 августа 1696 года Всеобщая конфедерация сословий (конфедеративный сейм) Речи Посполитой приняла постановление о том, что в Великом княжестве Литовском государственные документы должны писаться не на белорусском, а на польском и латинском языках. Так западнорусский (старобелорусский) письменный язык был окончательно выведен из употребления в делопроизводстве и в культурном пространстве в пользу польского языка.

Мы попросили прокомментировать это событие белорусского философа Льва Евстафьевича Криштаповича.

— Поясните, пожалуйста, почему на Ваш взгляд в Речи Посполитой запрещали белорусский язык?

— Надо сказать, что вхождение Беларуси в состав такого государственного образования, как Речь Посполитая, характеризовалось рядом негативных и, можно даже сказать, катастрофических последствий для нашего народа.

И в этом плане все разговоры различного рода так называемых культуртрегеров, фольк-историков и прочее о том, что якобы Речь Посполитая представляла собой некую европейскую демократию в то время, представляют собой насмешку над действительной историей.

Это в плане своего сословия — польского панства, польской шляхты — они были можно сказать демократами, но по отношению к основной массе населения, населения, которое было закрепощено — это было самое дичайшее угнетение, которое характеризовалось невиданным деспотизмом в то время.

Фактически в РП была создана своя своеобразная кастовая система, где население было отгорожено не только законодательно, не только социальными нормами, но и даже территориально. Особенно это характерно именно на территории Беларуси того времени. Ведь даже известные выражения об околицах, об застенках, где проживала самая мелкая уже полонизированная шляхта, и то она собой представляла те поселения, которые были территориально отделены от территории, где проживали белорусские крестьяне, то есть основное население того времени.

Ни в одной стране Западной Европы, в том числе и в России, такой системы не существовало. Вот почему все разговоры о том, что Статут Великого Княжества Литовского с предисловием Льва Сапеги якобы это нейкий универсальный документ демократии того времени — это тоже непонимание и незнание сущности законодательных норм в Речи Посполитой того времени. Да, для своего сословия, конечно, были созданы наиболее благоприятные условия эксплуатации и насилия над крестьянами.

Таким образом шло именно давление со стороны Речи Посполитой господствующего класса не только в экономическом, социальном плане, но шло давление и в мировоззренческом, духовном плане (в том числе и наступление на языки других народов) — это была невиданная форма национально- духовного угнетения белорусского народа в период существования наших территорий в составе Речи Посполитой.

Естественно с этой точки зрения господствующий класс РП: польское панство, польская шляхта старались максимально устранить из всей системы социально-культурных отношений в своём государстве все элементы, которые были противоположны латинско-иезуитскому принципу построения социальной и государственной системы. То есть, можно сказать — латинско-иезуитской цивилизации. А следовательно сгонялись, уничтожались именно все элементы, которые напоминали связь белорусского народа со своей почвой, со своими корнями, с Русской цивилизацией, с древнерусской цивилизацией, с древнерусским государством, с древнерусской культурой, с русской религией.

В ряду вот этого давления на национально-культурные основы белорусского народа лежал и запрет польским сеймом старорусского языка в делопроизводстве в официальных документах и вообще в целом во всей культурной политике, культурном развитии, культурном бытии Речи Посполитой.

Опять хотелось бы подчеркнуть, что это был не просто старобелорусский язык, на котором писались до этого времени официальные документы на ряду с латинским языком, на ряду с польским языком. Тогда существовал как раз именно старорусский язык на территории Беларуси того времени, который подчеркивал свою кровно-родственную связь с русской цивилизацией, с древнерусским государством, с древнерусской народностью. Можно сказать, что именно на этом старорусском языке была написана и Библия Скарыны, а также все редакции Статута Великого Княжества Литовского (1-ая редакция 1529, 2-ая редакция 1566 года и последняя 3-я редакция 1588 года).

Почему мне кажется важным подчеркнуть именно старорусскую письменность, которая существовала в Великом Княжестве Литовском и в первые годы образования Речи Посполитой и до конца 17 века?

И в этом отношении, если даже сегодня взять Статут Великого Княжества Литовского 1588 года, то можно легко увидеть, что язык, на котором написан этот законодательный памятник конца 16 века, ближе к современному русскому языку, чем к современному белорусскому языку. О чем это говорит? Это именно говорит, что в основе письменности того времени лежал именно старорусский язык, который своими корнями уходил в древнерусскую культуру эпохи Киевской Руси, когда существовал единый язык на территории всего русского цивилизационного пространства.

И опять же хотелось подчеркнуть, что это не есть узкий язык, который был характерен для территории нынешней Беларуси, это язык, который охватывал и территорию современной Украины, а также и другие области Речи Посполитой в тот период. Поэтому можно видеть совершенно наивную попытку филологов, историографов: законодательные, литературные памятники конца 16 — первой половины 17 века зачислить в разряд либо памятников белорусской письменности этого периода, либо украинской письменности.

Это был единый старорусский язык, который в своём литературном отношении ничем не отличался, когда печатались книги, допустим, в Несвиже, в Бресте, в Остроге, в Киеве.

То есть это была единая языковая общность, которая охватывала всю территорию той части Русской цивилизации, которая в силу неблагоприятных условий оказалась в составе чужеродной уже цивилизации, чужеродного государства: сначала Великого Княжества Литовского, а потом Речи Посполитой.

Поэтому можно говорить, что последним аккордом в этом вот давлении, в этом натиске чужеродной цивилизации на наши древнерусские устои и было решение польского сейма 29 августа 1696 года о запрете употребления белорусского языка в официальных документах и во всём литературном пространстве Речи Посполитой.

— К каким последствиям это привело?

— В этом и закючается определенная драма и трагедия нашего белорусского языка. Попав в неблагоприятные условия, оказавшись в составе чужеродной цивилизации, которая по своему мировоззрению, по своей ментальности, а следовательно и по своей языковой специфике приципиально отличавшейся для нашего народа системы взглядов, а следовательно и системы выражения этих взглядов — языком, — наш язык, старорусский на территории нынешних Беларуси, Украины начал провинциализироваться, он начал архаизироваться и остановился в своём развитии.

Читайте также:  Английский язык тест боброва

Источник

При Магдебургском праве белорусские города были полностью свободными: 5 мифов про историю Беларуси, в которые вы все еще верите – а зря

Когда-то мы рассказывали вам о мифах из истории Минска, а теперь пришел черед истории Беларуси. Собрали пять фактов, в которые многие верят, а напрасно (некоторые даже встречаются в учебниках истории).

При Магдебургском праве белорусские города были полностью свободными

Широко распространен миф о том, что города Беларуси во времена Магдебургского права были совершенно свободными: все жители города имели права, процветало самоуправление. Конечно, например, Менск имел Магдебургское право, но в собственности жителей города хорошо если было около 25%, а все остальное принадлежало феодалам и церкви – и свободе, гарантируемой Магдебургским правом, не было где развернуться.

Заседание магистрата – органа городского самоуправления

Города, которые имели реальную свободу благодаря Магдебургскому праву, можно пересчитать по пальцам: Вильно, Могилев, может быть, еще пара городов, в которых более половины городской собственности – коммерческие и жилые здания, предприятия – принадлежало мещанам. А остальные города были только частично свободными: в Полоцке, Менске и Гродно почти 80% зданий, если не больше, принадлежали феодалам и церкви. Но мы почему-то считаем, что, если город получил Магдебургское право, все его жители сразу стали абсолютно свободными, появилось самоуправление.

Конечно, по сравнению с городами в Московском государстве у нас было больше свободы, но это никоим образом не сравнится с немецкими городами, откуда и пришло Магдебургское право на самоуправление.

Белорусская шляхта только судилась и убивала друг друга и соседей

Если взять образ шляхтича XVI–XVIII вв., то благодаря литературе и фильмам кажется, что они только и делали, что воевали, дрались, спорили и судились, были гордыми, воинственными и больше ничего не делали. Если мы возьмем семейные отношения, то большинство документов содержат материалы об инцесте, домашнем насилии и изменах, как будто это происходило в каждой семье.

Естественно, это не так. Большинство мифов, включая этот, возникают из-за неправильной интерпретации исторических источников. В конце концов, откуда мы берем эту информацию? Обычно из судебных книг, которые сохранились с того времени. И почти вся история шляхетской повседневной жизни вращается вокруг этих книг. Понятно, что в них были судебные и имущественные споры, драки, взаимные оскорбления и разборки. Но если человек был обычным, тихим и спокойным, то он просто мог не попасть в такие источники, о нем сохранялись только сведения о крещении, браке и смерти. А если он был редкой сволочью, то у него было гораздо больше шансов попасть в письменные источники.

Поэтому изучать историю только по судебным книгам – это все равно что изучать историю Минска по документам городских отделов милиции: все сведения точные, но естественно, что минчане занимаются не только мелкими кражами, хулиганством и так далее.

Белорусский язык был полностью запрещен с 1696 года

Во всех учебниках истории говорится, что 1696 год был черной датой в истории белорусского языка: тогда ввели официальный запрет на использование старобелорусского языка в учреждениях Великого княжества Литовского. Хотя это касалось только судов и канцелярии ВКЛ – например, в XVIII в. многие церковные документы писали на старобелорусском языке, на нем публиковались книги.

Ян Матейко, «Люблинская уния».

На сейме 1696 года использование старобелорусского языка было прекращено только в одном направлении, но оставалось множество других, которых не затрагивало это решение. И все равно существует распространенное мнение, что если использование языка в судах и государственной канцелярии запрещено, то это был полный крах – и только через 150 лет белорусский литературный язык внезапно появляется, как чертик из табакерки. Конечно, в XVIII веке он использовался меньше, но это не был «глухой» период.

Существует такая вещь, как история повседневной жизни, и для ее изучения знание законодательных актов мало что дает. Ну, приняли они этот закон – но вопрос, в какой степени он применяется, везде ли, насколько он востребован. Ведь закон – это одно, а то, как он исполняется, как живет общество, – совсем другое.

В Беларуси было антисоветское партизанское движение во главе с Михаилом Витушко

Имя Михаила Витушко, белорусского политического деятеля, который якобы возглавлял антисоветскую организацию «Черный кот», в первую очередь связано с антисоветской деятельностью после Второй мировой войны. Миф о «воскресшем» Витушко и его организации начался с книги Сергея Ерша и Сержука Горбика «Беларускі супраціў» и фильма «Беларускі пасляваенны антысавецкі супраціў 1944–1957», основанного на этой книге.

Те же антисоветские силы якобы планировали восстание в Минске в июне 1944 года, хотя некоторые члены Белорусской партии независимости (Беларуская незалежніцкая партыя), такие как Дмитрий Космович, никогда не упоминали о подготовке такой акции в своих мемуарах. Немного фантастически выглядят заявления о том, что планы командира батальона «Дальвиц» Всеволода Родьки о восстании были известны немцам, а также о переговорах Родьки с советским подпольем, которые якобы упоминаются в монографии «Борьба с нацистскими захватчиками в БССР. 1941–1944», само существование которой сомнительно.

То, что Михаил Витушко возглавлял антисоветскую организацию после Второй мировой войны, в целом звучит как миф – согласно официальным данным, он умер 7 января 1945 года в районе литовского города Кярнаве и был идентифицирован в 1950-х по фотографии из его довоенного советского паспорта партизанами отряда, ставшими свидетелями его смерти. Однако в последнее время Витушко активно пытаются «воскресить»: например, утверждается, что в ноябре 1944 года вместо него десантировался другой человек, который и был убит в январе 1945 года, а сам Витушко жил в Европе до 2006 года, был женат и имел двоих детей, трижды посещал Беларусь в послевоенный период и умер в 2006 году в возрасте 99 лет. Однако эта информация не подтверждается документами и вызывает много вопросов.

Польские репрессии против белорусов были сопоставимы с советскими

Только в конце двадцатого века белорусы получили свое независимое государство – долгое время территория находилась во владении других государств, а в течение почти двадцати лет (1921–1939 гг.) страна была разделена между Советским Союзом и Польшей.

Тема репрессий против белорусов в СССР и Польше поднимается часто – и если в первом случае упоминаются массовые расстрелы «врагов народа», то во втором случае чаще всего муссируется тема внесудебного тюремного заключения в концентрационном лагере в Березе-Картузской.

Лагерь в Березе (современный районный центр Брестской области) был создан в 1934 году для политических противников польской власти, и в нем содержались не только белорусы. Хотя обращение с заключенными было на самом деле негуманным, а само их содержание в концлагере незаконным, число погибших в заключении составило только тринадцать – на восемь тысяч человек за время существования лагеря. Среди заключенных было не более ста шестидесяти белорусов, из них погиб в лагере только один. Поэтому масштабы репрессий против белорусов на восточной и западной сторонах границы в межвоенный период несопоставимы.

Читайте также:  Инфинитив в финском языке это

Благодарим за помощь в подготовке материала историков Антона Рудака и Дениса Лисейчикова.

Источник

Новое в блогах

Зачем запретили белорусский язык в Речи Посполитой.

29 августа 2016 прошел незамеченным своеобразный юбилей: 320 лет со дня запрета белорусского языка в Речи Посполитой

29 августа 1696 года Всеобщая конфедерация сословий (конфедеративный сейм) Речи Посполитой приняла постановление о том, что в Великом княжестве Литовском государственные документы должны писаться не на белорусском, а на польском и латинском языках. Так западнорусский (старобелорусский) письменный язык был окончательно выведен из употребления в делопроизводстве и в культурном пространстве в пользу польского языка.

Мы попросили прокомментировать это событие белорусского философа Льва Евстафьевича Криштаповича.

— Поясните, пожалуйста, почему на Ваш взгляд в Речи Посполитой был запрещён белорусский язык?

— Надо сказать, что вхождение Беларуси в состав такого государственного образования, как Речь Посполитая, характеризовалось рядом негативных и, можно даже сказать, катастрофических последствий для нашего народа.

В чем выражались эти катастрофические последствия? Дело в том, что в Речи Посполитой господствовала идеология польского панства, польской шляхты, которая по совокупности своих негативных мировоззренческих, социальных установок не имела себе равных даже в Европе, в том числе и в России. Только лишь в РП существовал такой закон, который фактически отдавал право польскому шляхтичу именно осуществлять казнь над своим крестьянином. Фактически можно говорить о том, что господствовала самая жестокая форма владений крепостными крестьянами.

И в этом плане все разговоры различного рода так называемых культуртрегеров, фольк-историков и прочее о том, что якобы Речь Посполитая представляла собой некую европейскую демократию в то время, представляют собой насмешку над действительной историей.

Это в плане своего сословия — польского панства, польской шляхты — они были можно сказать демократами, но по отношению к основной массе населения, населения, которое было закрепощено — это было самое дичайшее угнетение, которое характеризовалось невиданным деспотизмом в то время.

Фактически в РП была создана своя своеобразная кастовая система, где население было отгорожено не только законодательно, не только социальными нормами, но и даже территориально. Особенно это характерно именно на территории Беларуси того времени. Ведь даже известные выражения об околицах, об застенках, где проживала самая мелкая уже полонизированная шляхта, и то она собой представляла те поселения, которые были территориально отделены от территории, где проживали белорусские крестьяне, то есть основное население того времени.

Ни в одной стране Западной Европы, в том числе и в России, такой системы не существовало. Вот почему все разговоры о том, что Статут Великого Княжества Литовского с предисловием Льва Сапеги якобы это нейкий универсальный документ демократии того времени — это тоже непонимание и незнание сущности законодательных норм в Речи Посполитой того времени. Да, для своего сословия, конечно, были созданы наиболее благоприятные условия эксплуатации и насилия над крестьянами.

Таким образом шло именно давление со стороны Речи Посполитой господствующего класса не только в экономическом, социальном плане, но шло давление и в мировоззренческом, духовном плане — это была невиданная форма национально- духовного угнетения белорусского народа в период существования наших территорий в составе Речи Посполитой.

Естественно с этой точки зрения господствующий класс РП: польское панство, польская шляхта старались максимально устранить из всей системы социально-культурных отношений в своём государстве все элементы, которые были противоположны латинско-иезуитскому принципу построения социальной и государственной системы. То есть, можно сказать — латинско-иезуитской цивилизации. А следовательно сгонялись, уничтожались именно все элементы, которые напоминали связь белорусского народа со своей почвой, со своими корнями, с Русской цивилизацией, с древнерусской цивилизацией, с древнерусским государством, с древнерусской культурой, с русской религией.

В ряду вот этого давления на национально-культурные основы белорусского народа лежал и запрет польским сеймом старорусского языка в делопроизводстве в официальных документах и вообще в целом во всей культурной политике, культурном развитии, культурном бытии Речи Посполитой.

Опять хотелось бы подчеркнуть, что это был не просто старобелорусский язык, на котором писались до этого времени официальные документы на ряду с латинским языком, на ряду с польским языком. Тогда существовал как раз именно старорусский язык на территории Беларуси того времени, который подчеркивал свою кровно-родственную связь с русской цивилизацией, с древнерусским государством, с древнерусской народностью. Можно сказать, что именно на этом старорусском языке была написана и Библия Скарыны, а также все редакции Статута Великого Княжества Литовского (1-ая редакция 1529, 2-ая редакция 1566 года и последняя 3-я редакция 1588 года).

Почему мне кажется важным подчеркнуть именно старорусскую письменность, которая существовала в Великом Княжестве Литовском и в первые годы образования Речи Посполитой и до конца 17 века?

И в этом отношении, если даже сегодня взять Статут Великого Княжества Литовского 1588 года, то можно легко увидеть, что язык, на котором написан этот законодательный памятник конца 16 века, ближе к современному русскому языку, чем к современному белорусскому языку. О чем это говорит? Это именно говорит, что в основе письменности того времени лежал именно старорусский язык, который своими корнями уходил в древнерусскую культуру эпохи Киевской Руси, когда существовал единый язык на территории всего русского цивилизационного пространства.

И опять же хотелось подчеркнуть, что это не есть узкий язык, который был характерен для территории нынешней Беларуси, это язык, который охватывал и территорию современной Украины, а также и другие области Речи Посполитой в тот период. Поэтому можно видеть совершенно наивную попытку филологов, историографов: законодательные, литературные памятники конца 16 — первой половины 17 века зачислить в разряд либо памятников белорусской письменности этого периода, либо украинской письменности.

Это был единый старорусский язык, который в своём литературном отношении ничем не отличался, когда печатались книги, допустим, в Несвиже, в Бресте, в Остроге, в Киеве.

То есть это была единая языковая общность, которая охватывала всю территорию той части Русской цивилизации, которая в силу неблагоприятных условий оказалась в составе чужеродной уже цивилизации, чужеродного государства: сначала Великого Княжества Литовского, а потом Речи Посполитой.

Поэтому можно говорить, что последним аккордом в этом вот давлении, в этом натиске чужеродной цивилизации на наши древнерусские устои и было решение польского сейма 29 августа 1696 года о запрете употребления белорусского языка в официальных документах и во всём литературном пространстве Речи Посполитой.

— К каким последствиям это привело?

В этом и закючается определенная драма и трагедия нашего белорусского языка. Попав в неблагоприятные условия, оказавшись в составе чужеродной цивилизации, которая по своему мировоззрению, по своей ментальности, а следовательно и по своей языковой специфике приципиально отличавшейся для нашего народа системы взглядов, а следовательно и системы выражения этих взглядов — языком, — наш язык, старорусский на территории нынешних Беларуси, Украины начал провинциализироваться, он начал архаизироваться и остановился в своём развитии.

Читайте также:  Английский язык птица произношение

Источник

Зачем запретили белорусский язык в Речи Посполитой?

29 августа 2016 прошел незамеченным своеобразный юбилилей: 320 лет со дня запрета белорусского языка в Речи Посполитой

29 августа 1696 года Всеобщая конфедерация сословий (конфедеративный сейм) Речи Посполитой приняла постановление о том, что в Великом княжестве Литовском государственные документы должны писаться не на белорусском, а на польском и латинском языках. Так западнорусский (старобелорусский) письменный язык был окончательно выведен из употребления в делопроизводстве и в культурном пространстве в пользу польского языка.

Мы попросили прокомментировать это событие белорусского философа Льва Евстафьевича Криштаповича.

— Поясните, пожалуйста, почему на Ваш взгляд в Речи Посполитой был запрещён белорусский язык?

— Надо сказать, что вхождение Беларуси в состав такого государственного образования, как Речь Посполитая, характеризовалось рядом негативных и, можно даже сказать, катастрофических последствий для нашего народа.

В чем выражались эти катастрофические последствия? Дело в том, что в Речи Посполитой господствовала идеология польского панства, польской шляхты, которая по совокупности своих негативных мировоззренческих, социальных установок не имела себе равных даже в Европе, в том числе и в России. Только лишь в РП существовал такой закон, который фактически отдавал право польскому шляхтичу именно осуществлять казнь над своим крестьянином. Фактически можно говорить о том, что господствовала самая жестокая форма владений крепостными крестьянами.

И в этом плане все разговоры различного рода так называемых культуртрегеров, фольк-историков и прочее о том, что якобы Речь Посполитая представляла собой некую европейскую демократию в то время, представляют собой насмешку над действительной историей.

Это в плане своего сословия — польского панства, польской шляхты — они были можно сказать демократами, но по отношению к основной массе населения, населения, которое было закрепощено — это было самое дичайшее угнетение, которое характеризовалось невиданным деспотизмом в то время.

Фактически в РП была создана своя своеобразная кастовая система, где население было отгорожено не только законодательно, не только социальными нормами, но и даже территориально. Особенно это характерно именно на территории Беларуси того времени. Ведь даже известные выражения об околицах, об застенках, где проживала самая мелкая уже полонизированная шляхта, и то она собой представляла те поселения, которые были территориально отделены от территории, где проживали белорусские крестьяне, то есть основное население того времени.

Ни в одной стране Западной Европы, в том числе и в России, такой системы не существовало. Вот почему все разговоры о том, что Статут Великого Княжества Литовского с предисловием Льва Сапеги якобы это нейкий универсальный документ демократии того времени — это тоже непонимание и незнание сущности законодательных норм в Речи Посполитой того времени. Да, для своего сословия, конечно, были созданы наиболее благоприятные условия эксплуатации и насилия над крестьянами.

Таким образом шло именно давление со стороны Речи Посполитой господствующего класса не только в экономическом, социальном плане, но шло давление и в мировоззренческом, духовном плане — это была невиданная форма национально- духовного угнетения белорусского народа в период существования наших территорий в составе Речи Посполитой.

Естественно с этой точки зрения господствующий класс РП: польское панство, польская шляхта старались максимально устранить из всей системы социально-культурных отношений в своём государстве все элементы, которые были противоположны латинско-иезуитскому принципу построения социальной и государственной системы. То есть, можно сказать — латинско-иезуитской цивилизации. А следовательно сгонялись, уничтожались именно все элементы, которые напоминали связь белорусского народа со своей почвой, со своими корнями, с Русской цивилизацией, с древнерусской цивилизацией, с древнерусским государством, с древнерусской культурой, с русской религией.

В ряду вот этого давления на национально-культурные основы белорусского народа лежал и запрет польским сеймом старорусского языка в делопроизводстве в официальных документах и вообще в целом во всей культурной политике, культурном развитии, культурном бытии Речи Посполитой.

Опять хотелось бы подчеркнуть, что это был не просто старобелорусский язык, на котором писались до этого времени официальные документы на ряду с латинским языком, на ряду с польским языком. Тогда существовал как раз именно старорусский язык на территории Беларуси того времени, который подчеркивал свою кровно-родственную связь с русской цивилизацией, с древнерусским государством, с древнерусской народностью. Можно сказать, что именно на этом старорусском языке была написана и Библия Скарыны, а также все редакции Статута Великого Княжества Литовского (1-ая редакция 1529, 2-ая редакция 1566 года и последняя 3-я редакция 1588 года).

Почему мне кажется важным подчеркнуть именно старорусскую письменность, которая существовала в Великом Княжестве Литовском и в первые годы образования Речи Посполитой и до конца 17 века?

И в этом отношении, если даже сегодня взять Статут Великого Княжества Литовского 1588 года, то можно легко увидеть, что язык, на котором написан этот законодательный памятник конца 16 века, ближе к современному русскому языку, чем к современному белорусскому языку. О чем это говорит? Это именно говорит, что в основе письменности того времени лежал именно старорусский язык, который своими корнями уходил в древнерусскую культуру эпохи Киевской Руси, когда существовал единый язык на территории всего русского цивилизационного пространства.

И опять же хотелось подчеркнуть, что это не есть узкий язык, который был характерен для территории нынешней Беларуси, это язык, который охватывал и территорию современной Украины, а также и другие области Речи Посполитой в тот период. Поэтому можно видеть совершенно наивную попытку филологов, историографов: законодательные, литературные памятники конца 16 — первой половины 17 века зачислить в разряд либо памятников белорусской письменности этого периода, либо украинской письменности.

Это был единый старорусский язык, который в своём литературном отношении ничем не отличался, когда печатались книги, допустим, в Несвиже, в Бресте, в Остроге, в Киеве.

То есть это была единая языковая общность, которая охватывала всю территорию той части Русской цивилизации, которая в силу неблагоприятных условий оказалась в составе чужеродной уже цивилизации, чужеродного государства: сначала Великого Княжества Литовского, а потом Речи Посполитой.

Поэтому можно говорить, что последним аккордом в этом вот давлении, в этом натиске чужеродной цивилизации на наши древнерусские устои и было решение польского сейма 29 августа 1696 года о запрете употребления белорусского языка в официальных документах и во всём литературном пространстве Речи Посполитой.

— К каким последствиям это привело?

В этом и закючается определенная драма и трагедия нашего белорусского языка. Попав в неблагоприятные условия, оказавшись в составе чужеродной цивилизации, которая по своему мировоззрению, по своей ментальности, а следовательно и по своей языковой специфике приципиально отличавшейся для нашего народа системы взглядов, а следовательно и системы выражения этих взглядов — языком, — наш язык, старорусский на территории нынешних Беларуси, Украины начал провинциализироваться, он начал архаизироваться и остановился в своём развитии.

Если Вам интересна эта информация — жмите «мне нравится«,

Источник

Поделиться с друзьями
Расскажем обо всем понемногу
Adblock
detector