Абхазская народная песня о скале

Абхазская Народная Песня Песня О Скале Алиса Гицба

Загрузил: Клуб Орфей

Длительность: 3 мин и 7 сек

Шоу Бизнес Может Паковать Чемоданы Хрупкая Лера Из Абхазии Восхитила Жюри Силой Голоса И Красотой

Дни За Днями Катятся Сл П Германа Муз С Покрасса Юлия Боборень

Мусоргский Колокольный Звон Из Оперы Борис Годунов Сергей Чечетко

Верила Верила Верю Народные Песни Русская Музыка Russian Folk Music That Will Make You Thrill

Лусине Кочарян Армянская Народная Песня Выбор Вслепую Голос Страны 7 Сезон

Красавица Танцует На Свадьбе В Ингушетии Новинка 2019

Dmitri Hvorostovsky Korobyeiniki

Нартаа Или Музыка Долгих Лет

Huun Huur Tu Soul Song Mongol Movie Хуун Хуур Ту Горловое Пение Фильм Монгол

Д Хворостовский И А Нетребко Новый Год 2006

Песня Про Щорса Концерт Песни Военных Лет

Ты Супер Валерия Адлейба 11 Лет Г Очамчыра Абхазия Hello

Поёт Муталлим Худуц

Артур Лакрба Владислав

Апсуа Поют Абхазы Поют Абхазские Песни Ахьча Сакьа Хварцкия Лаша Цвижба Абзагу Ачамгур

Кшве Выступление В Англии

Фильм О Российских Оперных Певцах Голоса На Миллион Эфир От 09 11 2016

Madonna Angel With

Impossible Angelica Hale

Her Qışın Sonda Bir Baharı Var

Аудио Сказка Амонг Ас

Кахрамон Тухтасинов Туйда

Drake Swae Lee Won T Be Late

Бо Ту Дунём Роматике

Счастливых Вам Голодных Игр

Angel Loyle Carner Tom Misch

Столпы Клинок Рассекающий Демонов Голоса

Фараҳноз Шарафова 2020

Похую Вирус А Я Водку Хуярю Mp3

Zomb Улетали Птицами Гордыми

Электросамокат Ultron T11 2021

Railtel Share Latest News Railtel Next Levels Reversal 148 Rupees Target

Giovanni Galletta Nu Poco E Te

2018 2 Tagestour Mit Dem Motorrad Auf Die Gerlitzen

Piermarino Spina Etudeno 9 Delecluse

Абхазская Народная Песня Песня О Скале Алиса Гицба

Fluchtwegmarkierung In Halle Makiin

Brabant Wereldwijd In Ecuador

Как Весело Отметить День Рождения Лучших Друзей В Тайге На Реке Кие Трейлер Воспоминания 4К

Вкусная Закуска Из Баклажанов

Kalau Di Amati Penggergajian Kayu Waru Buat Papan Ini Galih Motifnya Seperti Kayu Jati

Tastyjet Siringatrice Professionale Per Marinatura

Tawhid Afridi Daily Snaps Er Upor Review Video Review Video Ontawhid Afridi Daily Snaps

Minecraft Shqip Epizodi 2 I Bonem Armt E Qelem Podrumin Edhe Bonem Mish Kosova Tv

Tara Singing Hayedeh Song Norooz 1388 Live Channel

Current Affairs November 2019 In Marathi 08

Источник

Сестры Берзения Ахрашэа Абхазская Народная Песня О Скале

Загрузил: Sisters Berzeniya

Длительность: 1 мин и 49 сек

Абхазская Народная Песня

оркестр им. О. Хунцария

Сестеры Берзения Сольный Концерт В Г Гал Репортаж

Песни И Танцы На Абхазском Поселковом Молении Songs And Dances At The Abkhaz Prayer

Azamat V O I S A Feat Raydar Ellis Black Sea Arena

Нартаа Или Музыка Долгих Лет

Квн 2009 Юрмала Нарты Из Абхазии Пирамида

Официальный канал КВН

Сестры Берзения Остановитесь Люди

Милая Непара Karaoke Version

Сестры Берзения Sisters Berzeniya You Are Alone

Абхазские Песни В Исполнении Грузинских Ансамблей

Живая Абхазская Музыка Рица

Ильда Кучуберия Унапала Клип 2019

Многоголосие Абхазии Многоголосие Апсны Страна Души Ауардын Абхазские Песни

Квн 2007 Летний Кубок Финальная Песня Нарты Из Абхазии

Гимн Молодежи Абхазии

Абхазская Народная Рица

Называй Меня Дазай Я С Моста Кричу Банзай

Madonna Angel With

Impossible Angelica Hale

Her Qışın Sonda Bir Baharı Var

Аудио Сказка Амонг Ас

Кахрамон Тухтасинов Туйда

Drake Swae Lee Won T Be Late

Бо Ту Дунём Роматике

Счастливых Вам Голодных Игр

Angel Loyle Carner Tom Misch

Столпы Клинок Рассекающий Демонов Голоса

Фараҳноз Шарафова 2020

Похую Вирус А Я Водку Хуярю Mp3

Zomb Улетали Птицами Гордыми

Ceca Pustite Me Da Ga Vidim Live Hala Tivoli Net Tv 2005

Mannen 60M 2E Halve

Сестры Берзения Ахрашэа Абхазская Народная Песня О Скале

Assetto Corsa Competizione Dlc 2020 Gt World Challenge Pack

Indo Buscar A Prima No Aeroporto De Recife Pe

Murdered Love 2021 Best Of Toosweet Annan Benita Movie 2021 New Nollywood Romantic Full Movie

Love After Lockup S3E34 Life Death Or Prison Season Finale Recap

Free Comethazine Type Beat Shush Prod Lil Sokli 2021

Fybcom Mathmatics Sem2 F Y B Com Semester Ii First Chapter Functions And Their Applications

How To Make 8 000 A Month Couch Flipping Turning 0 Into 10K Challenge 2021 Ep 6

Free Lil Uzi Vert Type Beat Love Loss Free Rap Beats 2020 Rap Trap Instrumental

Simplest Electroplating Technology Electroplating In Urdu Hindi

Plan With Me Week Oct 5 2020 Franklin Covey Classic Vintage Aurora 5 Choices Weekly Planner

31 Ремонт Квартир В Анапе Ремонта 1 Ком Кв Класса Комфорт В Жк Лазурный Г Анапа

Membersihkan Mainan Mobil Molen Mobil Box Pemadam Kebakaran Excavator Beko Mobil Truk

Pebble Tv Maandoverzicht Maart 2021

Killing Me Softly With His Song Performed By Michelle Abbott

Irikepalli Moharram 2019 09 10 18

Mariah Carey The One So So Def Remix Slowed Reverb

Источник

Героическая хоровая песня абхазов (стр. 3 )

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

В записи К. Ковача это чрезвычайно экспрессивная трёхголосная песня [111; 47, № 17], изложенная в виде трёх строф, где, по-видимому, крайние исполняет тенор, а среднюю – баритон. На это нет указания у Ковача, но в более поздних записях этой песни, осуществленных В. Ахобадзе, О. Судаковой оно есть. Во всяком случае в наши дни именно так поют песню «Озбакь». Но вначале обратимся именно к варианту К. Ковача, которая является первой записью песни:

Импровизационные зачины строф порождают свободное развертывание сольных построений, однако, инвариантность хорового бурдона возвращает песне героическую монументальность. Архитектоника отличается чёткостью композиции, за счёт того, что среднюю –баритоновую строфу, звучащую в более низком регистре, окаймляют предельно высокие теноровые партии, что напоминает отражение горы на водной глади.

Оба теноровых проведения сближает вариативное родство, выраженное высотно-интонационным строем и метроритмикой. Они начинаются с патетической «вершины-источника» и плавно опускаются в нижний регистр. Второй сегмент темы (такты 9 – 13) более экспрессивен за счёт подъема тесситуры. Баритональное (судя по тесситуре) соло (такты 14 – 21) представляет собой новый материал, неторопливо начинающийся в нижнем регистре с постепенным восхождением. Оно несет двойную функцию: своей эмоциональной сдержанностью контрастирует с патетикой первой строфы и оттеняет последнее проведение темы у тенора, подчеркивая ее чувственную интенсивность. Все эти качества развиты и усилены в хоровых аранжировках, которые широко исполняются в концертных выступлениях.

Вербальный текст составляют всего два слова: «Озбакь ахаца», где Озбакь – имя, ахаца – герой (и одновременно мужчина). Все остальные слова – это эмоциональные рефрены: «райда», «уаридара», «уарада»… Но здесь отсутствует эпитет «ахаца-ихаца» – «герой среди героев», который есть в других вариантах песни.

В записи песни «Озбакь» из сборника «Абхазские народные песни». В. В. Ахобадзе и И. Е. Кортуа [36] рассказ о герое Озбаке традиционно ведёт солист-тенор. Его мелодия также начинается с вершины-источника в верхнем регистре, а в момент кульминации достигает предела тесситуры, сопровождаясь мощной хоровой поддержкой. Поэтическая составляющая здесь выражена ярче: из слов солиста мы узнаем о бесстрашии Озбакьа, с «которым не мог справиться сам Кац Маан (дворянин – Н. Ч.) и который не пожалел жизни ради своей Родины». Очень рельефная и пластичная мелодия солиста периодически поддерживается терцовыми оборотами верхнего хорового голоса. Хотя диапазон солиста всего октава, особую выразительность придает то, что его партия изложена в напряженном верхнем регистре. Диапазон хора септима.

Читайте также:  Как разжижить сопли у ребенка в носоглотке народными средствами

Величественная песня «Озбакь», родившаяся в эпоху кавказской войны (), вот уже не одно столетие «борется» против насилия и несправедливости, постоянно поддерживая героический дух и высокую нравственную позицию абхазов, пробуждая любовь к Родине и поднимая сынов на её защиту. Так было во времена князей, против, которых боролся Озбакь и во время недавней войны в Абхазии (1992-93 гг.).

«Песня скале» или как ее по-другому называют «Песня о скале» – по красоте мелодии и мощи сконцентрированного в музыке духа – одна из вершин, возможно непревзойдённых, в музыкальном наследии абхазского народа. Удивительная, загадочная, всегда не «высказанная» и не «досказанная» песня, не содержащая не единого конкретного слова, кроме названия «Песня скале», содержит развёрнутую повесть о трагедии человеческого непонимания, о том, как человек, спасённый от падения со скалы, падает затем в пропасть ревности и гнева, неизбежно ведущую его к трагедии.

Есть не менее интересное мнение о происхождении этой песни известного абхазского поэта и учённого Д. Чачхалиа, которое он изложил письменно, по нашей просьбе. «Песнь Скале» это бессловное славословие Господу, – пишет он, – гимн непобедимости Веры в Него, незыблемости учения Иисуса Христа, который и есть Скала. Он краеугольный камень Веры. Скала (камень) – важнейшая ипостась Господа, гаранта нерушимости его учения, нетленности» [194].

В сборнике К. Ковача «101 абхазская народная песня» помещены два варианта песни, причём первый сходен с хоровой песней из другого сборника [36], которая и является наиболее популярной:

Покоряет драматургическое чутье народных исполнителей, которые сосредоточивают наиболее развитую хоровую фактуру в последней строфе, достигая катарсической кульминации.

Второй вариант песни предназначен для ачарпана и голоса, причём интересно, что голос и инструмент почти всё время двигаются параллельно в октаву, соперничая в лидирующей роли:

В музыкальном фольклоре абхазов есть несколько песен ранения, которые можно отнести к жанру героических песен. Хотя они относятся к самостоятельному жанру «врачевальных» песен, но пелись в основном для лечения раненых в бою. Выдающийся абхазский этнограф Ш. Д. Инал-ипа, доктор искусствоведения М. М. Хашба и многие другие исследователи отмечают тесную связь песен ранения с героической тематикой. По М. Хашба: «Бесконечные войны с иноземными захватчиками воспитали в абхазах чувство патриотического долга и послужили рождению в сознании народа образа народного героя – афырхаца – героя из героев, наделенного лучшими качествами, определяющими национальный характер народа. О жизни афырхаца – героя из героев – рассказывает цикл песен «О ранении», исполняемых под аккомпанемент апхьарцы» [3; 410]. Таким образом, причисление песен ранения к обрядовым было бы не совсем верно. Касательно других врачевальных песен, добавим, что у абхазов немало разного рода песен, имеющих именно «медицинское» предназначение. Вот некоторые из них: «Песня Виттовой пляски», «Песня об ожоге», «Песня оспы», «Песня об упавшем с дерева или со скалы».

Песни ранения подразделяются на три вида: а) песни, которые поются у постели раненого; б) во время операции; в) после операции.

Хорошая песня рану излечивает» – гласит народная поговорка. Ей вторит Ригведа: «Болящий дух врачует песнопенье».

Абхазы давно заметили наличие у музыки целительной силы. И применение этих свойств музыки всегда было обширным. Во-первых, постоянные захватнические войны приносили много раненых, да и жизнь, особенно горных абхазов, всегда была в опасности от самой природы, и ранение могло произойти когда и где угодно. Конечно, существовали разные травы, из которых изготовляли лекарства, но самым верным лекарством всегда была музыка. Если ранение происходило во время охоты, то здесь песня была попросту незаменима.

Никакое лекарство не может сравниться с музыкой для раненых на войне, поэтому люди, как и в прошлом, садятся вокруг больного и поют песню ранения, а больной, тем временем, забывает про свою рану и тоже начинает подпевать. Горе удваивается, когда нет рядом с раненым того, кто может облегчить страдания этой песней.

Видный абхазский искусствовед А. Аргун писал в 1993 году своему смертельно раненному в абхазо-грузинской войне сыну: «Баталби, мальчик мой. ты тяжело ранен. Как жаль, что тебе некому спеть «Песню о ранении», которую ты слышал вместе с мамой в детстве» [Аргун : ад в раю. http://apsnyteka. org/159-argun_abkhazia_ad_v_rayu_chast3.html#3 ]. Это яркий пример того, что музыке и сегодня приписывают лечебные свойства как и в прошлом, когда абхазы создавали различные песни о ранении, среди которых записанная в 1956 году и вошедшая в сборник «Абхазские песни» «Песня о ранении», представляющая собой истинный шедевр песенного народного творчества [36, 220, № 77]:

Если осветить своеобразным рентгеновским лучом партитуру и войти «внутрь» песни, то из волнообразного профиля мелодии перед нами откроется ясная картина гор. Три каденции на гребнях фразировочных звеньев подобны привалам во время горного восхождения. И это неудивительно – ведь ранения чаще и происходили в горах; и окруженный со всех сторон горами, музицируя или занимаясь чем-либо еще, абхаз мог ясно представлять себе и выражать в музыке яркие картины родной природы.

Начальный квартовый ход, скорее характерный для гимнов, а также дальнейшее движение мелодии вверх при словах «боль ранения это испытание для мужчины» сразу придает «Песне о ранении», мужественный характер. Такой героический настрой песни не дает раненому никаких шансов на расслабление, и он, забыв о боли, начинает подпевать.

В наше время эта мужественная, героическая песня часто звучит не только во время горестных событий, но и на концертах профессиональных исполнителей, в быту, во время застолий, даже на свадебных торжествах. Видимо, абхазы считают, что музыка лечит не только тело, но и, в первую очередь, душу, а душу лечить никогда не излишне.

Заметим, что у горцев считается позором, если воин будет ранен в спину или покажет свою боль. Известно, что по адыгскому обычаю, уходящие на войну сыновья давали клятву своим родителям – не делать ничего, за что было бы стыдно.

Интересно, что «Песня ранения» [36; 220, № 77] и «Песня о скале» [36, 175 – 177] схожи не только по эмоциональному настрою, но и по мелодико-гармонической фактуре. Это родство устанавливается с первых звуков, с затактового скачка на кварту вверх. Однако, сегодня часто звучит «Песня о скале», начинающаяся с верхнего звука, символизируя главную мысль песни – схождение, освобождение от скалы. Обе эти песни схожи и по форме изложения, заключающейся в постепенном устремлении к кульминации в конце, тогда как «Озбакь» начинается сразу с кульминации (хореический тип музыкальной драматургии).

Среди песен ранения есть одна, авторство которой приписывается народному герою Ажгирей-ипа Кучуку. Её записал К. Ковач [111, 44, № 11] . Из аннотации к ней мы узнаём, что в то время, когда из ноги джигита вынимали пулю, «Кучук взял апхерца и стал играть на ней. ». Жена пристыдила его: какой же он герой и мужчина, если для утоления боли играет на апхьарце. «Кучук разбил об пол апхерца и никто не слышал больше, чтобы он вздохнул за всё время мучительной операции» [там же, 15]. Слышавшие эту песню быстро и хорошо усвоили её, стали петь и играть на апхерца и таким образом песня распространилась.

«Песня раненого» из сборника К. Ковача представляет собой трехголосное восьмитактовое музыкальное построение с повторяющейся трехтактовой каденцией, и предназначена для струнного инструмента апхьарца и голоса:

Характерный для многих абхазских песен фригийский лад придаёт песне драматическую окраску. Напев начинается, как это часто бывает в героических песнях, с самого верхнего звука в партии инструмента. Он повторяется не раз и затем следует нисходящее движение, заканчивающееся на тонике е и квартовом звуке а, что придает этой песне ощущение незавершённости. Партия инструмента, несомненно, являющаяся мелодически ведущей, представляет собой сплав нервных и мужественных интонаций: триоли, повторения верхнего квартового тона, квартовый скачок перед каденцией. Диапазон партии апхьарца – октава. В сравнении с инструментом партия голоса (диапазон – малая септима) играет явно подчиненную роль. Правда, она тоже начинается с кульминационного звука в верхнем регистре и далее всё время ниспадает.

Читайте также:  Демодекоз век лечение народными средствами полынь

Интересно, что «Песня Скале» начинается с нисходящего хода, символизируя главную мысль песни – схождение, освобождение от скалы. «Ранение» же начинается квартовым скачком вверх, как бы «подбадривая» раненого. Обе эти песни схожи по форме изложения, заключающейся в постепенном устремлении к кульминации в конце, тогда как «Озбакь» начинается сразу с кульминации (хореический тип музыкальной драматургии).

Безусловно, в обоих случаях мы имеем дело с шедеврами мировой гимнографии. Это возвышенное многоголосное откровение души человеческой, многоканальная связь с любовью вселенской. Всеобъемлющее присутствие Бога. Это признание души в любви к Богу, взывание души, вдохновленной Им. Это слезы счастья, мажорный плач души, оказавшейся в прозрачном предместье Рая. Все прочие интерпретации уводят в сторону от истинного предназначения этих музыкальных «метеоритов», говорящих об их благословленном свыше, появлении» [194].

К этим замечательным музыкальным образцам хотелось бы добавить и «Озбакь». Хотя, в отличии от «Песни ранения» и «Песни скале», «Озбакь» – песня о конкретном человеке, все три песни сближает сконцентрированная в них предельная высота героического духа, воплощённая посредством красоты звукового выражения.

Эти исключительные качества и позволяют «Песне скале», «Песне ранения» и «Озбакь», наряду с другими абхазскими народными песнями с большим успехом звучать на всех континентах в исполнении Государственного ансамбля песни и танца Абхазии.

Особая любовь и восхищение шедеврами абхазского песнетворчества, проявлялась и во всех уголках бывшего Советского Союза, где выступала государственная хоровая капелла Абхазии. Эти три шедевра (в обработке автора данной диссертации и под его руководством) много раз звучали в Абхазии, России, Германии, Южной Корее. Не раз звучали они на абхазском языке и в исполнении иностранных хоров, например, Государственного хора Южной Кореи, Сеульского Метрополитен хора, хоровой капеллы города Кванджу и других, вызывая восторг слушателей стран, столь географически далёких от Абхазии.

1. 4. О феномене слов-рефренов в абхазских героических песнях

Для абхазских народных песен всех жанров характерно обилие слов-рефренов и ограниченное использование вербального текста. Минимализация вербального текста естественным образом придаёт главенствующую роль музыкальному содержанию.

К. Ковач считал, что «некоторая часть абхазских песен имела раньше свои своеобразно рифмованные слова, но они с течением времени забылись и большинство песен поётся теперь просто с произношением бодрящих или печальных (непереводимых) слогов: «Уа-рай-да, сива-рай-да, уа-ха-ха» и т. п. Другая же часть песен рифмованного стиха вообще не имела и в них простым слогом пелось о том случае, с каким связано появление песни в народе» [111; 38].

С мнением К. Ковача согласны В. Ахобадзе [36; 6] и др. На первый взгляд, оно согласуется и с героическими сказаниями, вернее, с одним из записанных вариантов нартского эпоса.

Когда нартского охотника и пастуха Кетуана укусила змея, он, созывая своих братьев, распевал: «Уа, рарира, уа, райда, уа, рашье. ». То же самое он повторял, когда знахарка лечила его:

«Она колдовала, а больной между тем

Бормотал не понятое никем:

Тут стали повторять за ним все.

Шепотом, вполголоса стали повторять, полагая,

Что это больному помогает:

«Уа, рарира, уа, райда. »

[157. О том, как у Нартов появились свирель и песня]

Фраза «Бормотал не понятое никем», надо полагать, является свидетельством того, что сказитель не придал значение словам, которые могли означать имена. Если Кетуана звал своих братьев на помощь, естественно, он произносил их имена: Рарира, Райда, Рашьа.

Инал-ипа считает, что Рарира – жена героя Римцы, по другой версии – мать Айргов или Ажвейпшаа, покровителей лесов и дичи; Рахаира – дочь Рариры, Реирама – старший сын Рариры [там же; 63]; Реирашьа – младший сын Рариры, Рад (Райда) и Рашь братья – их отец Римца из рода Айргь [там же; 67].

Марр также считал, что эти слова являются именами древних племён [139; 204]. С мнением ученого перекликается сообщение старца Алмасхана Айба: «Был один абхаз по имени Рыд Кьатуана. Рыд был из рода Рыдбаа, была такая фамилия Рыдаа. Кьатуана первым придумал ачарпан и играл на нем» [37].

Известно и то, что у абхазов существует «Песня о Раде и Раще». Она бытует и под другими названиями – «Рерара», «Песня армейцев», «Песня всадников», однако её первоначальный вариант посвящался братьям – освободителям родной деревни: Раде, Ращу и Сиуараде. Однажды, когда враги уводили в плен сельчан, среди которых оказался Раща, он хитростью уговорил захватчиков разрешить им петь, и пленники запели, призывая тем самым на помощь: «Уо-о-о Раща, Рада и Сиуарада. Если вы живы уо-о-о… Сегодня мы пропали, вы что не видите?!». Примчавшиеся на зов Рада и Сиуарада перебили врагов и освободили пленников [там же].

Не вполне логично объяснять распевание абхазских песен со словами-рефренами тем, что слова «с течением времени забылись» [111; 38],

так как не только древние, но и героические песни конца XIX века, записанные во втором десятилетии ХХ века, тоже исполнялись со словами-рефренами. С мнением Ковача, категорически не согласна и О. Судакова, напоминая, что «песни о героях-абреках, о страданиях махаджиров, сложенные в конце прошлого столетия ( XIX в. – Н. Ч), имеют также очень малое количество слов и поются в основном на слоговые рефрены» [172; 38].

Здесь следует вести речь не об утере слов, а об особом специфическом феномене немногословного и невербального песнетворчества абхазов, в котором музыкальная выразительность сочетает в себе эстетическую и повествовательную функции.

Слова-рефрены в абхазских народных песнях проявляют некоторую функциональную схожесть со «словообрывами» (по Земцовскому), то есть, недопроизнесениями слов в русских протяжных песнях, типа «Гру… грустно се…сердцу мо… моему» [100; 65]. У абхазов не встречаются «словообрывы», однако недоговорённость, незавершённость предложения является характерной особенностью не только героических песен, но и хорового песенного фольклора в целом.

Земцовского относительно вербального текста русских протяжных песен с полным правом можно отнести и к абхазским народным песням. «Система словообрывов в протяжной песне, – пишет исследователь, – это система не разрушения, а созидания слова в форме, органично связанной с мелодическим развитием и с композицией внутрислоговых распевов. Как словесные повторы и “разводы”, они вызваны широтой мелодического распева, представляя свободу музыкальному высказыванию» [там же].

Отсутствие слов или их ограниченное использование прямо или косвенно указывает на стремление абхазской народной песни скинуть с себя материальную оболочку слов, и вспорхнуть в свободном полете, как птица, выпущенная из клетки на волю.

Условность, символика слов-рефренов приближают абхазские народные песни к инструментальной музыке, хотя собственно инструментальная музыка представлена в музыкальном фольклоре абхазов гораздо скромнее. На первый взгляд возникает противоречие – если было стремление освободиться от слов, то, что мешало исполнять песни на инструментах, кстати, их у абхазов не так уж мало?! Дело в том, что абхазы предпочитали инструментам, которые они создавали своими руками, инструмент с Душой, инструмент, созданный Богом. А этот инструмент и есть человеческий голос * *.

1. 5. Истоки абхазского многоголосия

Наиболее характерный исполнительский стиль абхазских героических песен – сольно-хоровой. Открывает песню и ведёт музыкальное повествование импровизационного склада солист (тенор, изредка – баритон), а мужской хор ненавязчиво поддерживает его бурдонным пением. Это и есть феномен закреплённого хорового склада абхазских песен, в котором даже в музицировании есть герой – солист.

Читайте также:  Зимние народные праздники для дошкольников

Л. Вишневская считает, что бурдонное пение родственных абхазам черкесов, а также карачаевцев сформировалось «в эпоху позднего средневековья XVI – XVII веков», и что его «можно сравнить с западноевропейским храмовым пением XI – XII веков, в период зарождения многоголосия в органуме» [61, 181].

Бинарный склад абхазской певческой традиции имеет своё обоснование.

Бинарность жизни: небо – земля, день – ночь, горы – равнины или – ближе к абхазской действительности – горе – море и т. д. Та природная среда, которая не могла не отразиться на сознании тесно связанных и природозависимых людей, безусловно, формировала и среду культурную – как творческий отклик, диалог с внешним миром. Абсолютно прав выдающийся историк современности Л. Гумилев, говоря, что «человек не только приспосабливается к ландшафту, но и приспосабливает ландшафт к своим потребностям» [76, 183].

Таким образом, двухголосие у абхазов не просто довольствование двумя голосами, а вполне осознанная формула взаимоотношения двух стихий небесного и земного, божественного и человеческого, где желание установления мира и гармонии между ними привело к двухголосию, где второй пласт – человеческий, находится в полном подчинении к верхнему сольному – божественному. Музыкально-структурный и образно-тематический материал абхазского фольклора, основывающийся на фундаменте двухголосия, является ярким свидетельством владения народом сакральными Знаниями мироздания. Как гениально народ пользовался этими Знаниями, порой «укрощая» их совершенно неожиданными поворотами! В «Песне бури», например, для укрощения разбушевавшейся стихии, человек идет к абсолютной ее противоположности – молитвенному покою, тем самым, способствуя возвращению в мир гармонии. «Прозорливость горцев, “ положивших ” симметрию в основание всех форм творчества, обусловлена глубочайшей природной интуицией, ощущением себя микрочастицей, повторяющей законы микромира» – считает Л. Вишневская [61, 180].

Отсюда два субъекта – Бог и Человек, два голоса в песнях – соло и хор, где второе составляющее всегда играет роль «послушника», но не пассивного и безответного, а действенного соучастника диалога, умеющего слушать и слышать. Как тут не вспомнить традиционные взаимоотношения глаголящего старца и чутко внимающего молодца. В музыкальном выражении эта этическая установка абхазов представляет собой сольно-ансамблевое, контрастно-регистровое пение, диафония соло и бурдонного баса, близкая к респонсорному пению, столь традиционному для христианского храмового пения и более архаичной древнееврейской псалмодии.

«Разделение песенного пространства на два пласта-полюса (Верх – Низ) символизирует горную Вертикаль, «явственно» предстающую в бурдонном пении и ассоциативно – в антифонном или стреттном чередовании Верх – Низ. Звуковой идеал горного ландшафта сконцентрирован в акустических свойствах натурально-обертонового ряда» [61, 180].

Трёхголосие в абхазских народных песнях столь естественное явление, как и двухголосие. Мы убеждены, что двухголосие связано с традицией сольного музицирования – пения и одновременной игры на ачарпыне (например, «Песня скалы» [111, 46]. «Напха Кягуа» [там же, 65]), а трёхголосие – с сольным пением под апхьарцу, когда этот двухструнный инструмент сам ведет два голоса (например, «Песня Пшькяча» [там же, 48], «Напха Кягуа» [там же, 65]). Таким образом, трёхголосие в абхазских народных песнях представляет собой совершенно закономерное явление и мы не находим никаких оснований говорить здесь ни о хронологически более позднем приобретении, ни тем более о заимствовании данной традиции извне, что предполагает, например, В. Ахобадзе [36, 11].

Судя по этнографическим источникам, традиции абхазского сольного инструментального и инструментально-вокального музицирования сложились в глубокой древности, когда были изобретены ачарпын и апхьарца * *.

Поэтому искать причины трёхголосия в хоровом пении абхазов надо именно там. Достаточно проанализировать структуру музыкального изложения песен для голоса с этими солирующими инструментами, чтобы не осталось никакого сомнения в наших выводах.

Хоровое трёхголосие формируется из вокальной партии и двух контрапунктирующих линий апхьарцы. При переизложении верхний инструментальный голос поручается солисту; второй голос инструмента – укрупнённый в своей длительности бурдон – переходит в верхнюю партию хора; линия же голоса, перемещенная на октаву вниз, помещается во вторую хоровую партию. Так (с использованием подвижного контрапункта) образуется сольно-хоровое трёхголосие, генетически родственное традиционному абхазскому двухголосию, и оно никоим образом не нарушает бинарного мировосприятия абхазов, о котором шла речь выше.

Феномен сольно-хорового исполнения в мужской певческой традиции абхазов стоит на прочном основании традиционного общественного и семейного уклада жизни, этических стандартах, морально-нравственных установках.

Во всём прослеживается чётко очерченная вертикаль: солист– отец в семье, порой глава народа, оратор; хор и слушатели – члены семьи, народ. Распределение и разграничение функций настолько рельефны, что приобретают черты канонических установок.

Личность, возвышающаяся над обществом, получает лимит доверия в управлении народом, ей внимают. Так и солист в абхазских народных песнях свободен в проявлении своего голоса и богатого импровизаторского искусства. Он уверен, что хор внимательно слушает и поддерживает его, и в любой момент готов эмоционально откликнуться на его чувства.

Хоровая партия абхазских народных песен развивается таким образом, что исполнители полностью сконцентрированы на солисте. Они очень внимательно его слушают, при необходимости чутко меняют гармонию, а когда тот заканчивает фразу и делает вдох, в это мгновение хор заметно активизируется.

Очевидна органическая связь сольно-хорового пения абхазов с ораторским искусством, зародившимся у абхазов еще в древности, когда абхазы решали свои дела, споры, раздоры и недоразумения на народных сходах или собраниях. Эта традиция жива и сегодня. У абхазов и других горских народов Кавказа речь говорящего, особенно в старину, имела почти культовое значение. Совершенно немыслимо было разговаривать всем вместе, перебивать оратора, переговариваться, шуметь и отвлекаться. Влияние риторики на музыку бесспорно, хотя оно малоизучено. Б. В. Асафьев, по этому поводу писал: «До сих пор очень мало, даже почти совсем не учитывалось воздействие на формы музыкальной речи и конструкцию музыкальных произведений методов, приёмов, навыков и вообще динамики и конструкции ораторской речи, а между тем, риторика не могла не быть чрезвычайно влиятельным по отношению к музыке как выразительному языку фактором. В особенности, если принять во внимание агитационное значение (хотя бы культовой)» [31, 31].

Сольно-хоровое пение абхазов по своей сути напоминает торжественную речь оратора, в кульминационные моменты поддержанную одобрительными возгласами присутствующих. Эта черта особенно характерна для героических песен, в которых солисту, как и оратору, отводится главенствующая роль, а хор сопровождает его «почтительно» тихим пением, иногда сливаясь с ним в окончаниях музыкальных фраз – как бы в знак одобрения.

Солиста в героической песне и оратора у роднит торжественная интонация, призванная оказать сильное эмоциональное воздействие на слушателя, при том, что средства, с помощью которых это достигается, различны: у оратора – слово, у солиста – музыка.

Функциональная дифференциация сольной и хоровой партий абхазских народных песен имеет специальное терминологическое различение: сольная – «ахкы» (буквально, «держащая главу», определяющая), хоровая – «аргызра» (буквально, «стон», или «стонать», в данном случае означает «подпевание», «поддержка»). Для обозначения партии солиста часто пользуются и другим термином – «ахапа» (буквально, «головной (главный) тонкий») * *.

Конкретизация сольной партии названием «ахапа» в сравнении с нейтральным словом «соло», может показаться излишней, если не знать, что это является точным указанием на то, что солистом в абхазских песнях является именно обладатель высокого голоса – тенор. Редко встречаются баритоновые соло, а басовых и вовсе нет. Данное явление, конечно, не является признаком богатства песнетворчества абхазов, однако, возможно это связано с природно-климатическими реалиями, в которых низкие басовые голоса (столь характерные, скажем, для России) для Абхазии – явление чрезвычайно редкое.

Источник

Поделиться с друзьями
Расскажем обо всем понемногу