Даль словарь живого великорусского языка

Содержание

Толковый словарь Владимира Даля

« Словарь назван толковым, потому что он не только переводит одно слово другим, но толкует, объясняет подробности значения слов и понятий, им подчиненных. Слова: живого великорусского языка, указывают на объем и направление всего труда.

Данный раздел Викитеки строится на основе 3-х первых изданий Толкового словаря В. Даля (1863—1909 гг.). Каждая статья словаря даётся как в оригинальной дореформенной орфографии, так и в переводе в современную орфографию, осуществлённом редакторами Викитеки. Также прилагаются отсканированные изображения оригиналов.

Содержание

Темы статей [ править ]

Описание Словаря [ править ]

Словарь составлен Владимиром Ивановичем Далем (1801—1872) в середине XIX века. Один из крупнейших словарей русского языка. Содержит около 200 000 слов и 30 000 пословиц, поговорок, загадок и присловий, служащих для пояснения смысла приводимых слов.

В электронном виде распространение получило эл. переиздание 1998 года (в современной орфографии и без графического оформления) 2-го издания, переведённое в компьютерный формат [3] и разошедшееся по сайтам.

Качественное распознавание текстов в интернет ведётся только в Викитеке. Кроме того, распознанных текстов 3-го и 1-го изданий в интернет вне Викитеки не существует.

Издания [ править ]

1-е [ править ]

Толковый словарь живаго великорускаго языка В. И. Даля. — М.: Издание Общ-ва любителей российской словесности, 1863—1866.

Тома издавались в типографиях: А. Семена, 1863 (т. 1), Лазаревского института восточных языков, 1865 (тт. 2, 3), Т. Рис, 1866 (т. 4). Большая советская энциклопедия указывает годы 1861—1866, а Словарь Брокгауза и Ефрона и Литературная энциклопедия — 1861—1868. Дата «1861» связана с тем, что до полноценного книжного издания начальные части словаря выходили отдельными выпусками-тетрадями.

2-е [ править ]

Толковый словарь живаго великорускаго языка Владиміра Даля. — исправленное и значительно умноженное по рукописи автора. — СПб.-М.: Изд. М. О. Вольф, 1880—1882.

3-е [ править ]

Толковый словарь живого великорусскаго языка Владиміра Даля. — исправленное и значительно дополненное издание, под редакцией проф. И. А. Бодуэна-де-Куртенэ. — СПб.-М.: Т-ва М. О. Вольф, 1903—1909.

Источник

Толковый словарь Даля онлайн

Владимир Иванович Даль (10 (22) ноября 1801 — 22 сентября (4 октября) 1872) — украинский врач, известный лексикограф и автор «Толкового словаря живого великорусского языка».

Владимир Даль родился в Екатеринославской губернии, в Луганском заводе. Отец был датчанин (датское написание фамилии: Dahl), принявший русское подданство, человек многосторонне образованный, лингвист (знал в числе прочего древнееврейский язык), богослов и медик. Мать, Мария Даль, — немка, дочь переводчицы Марии Ивановны Фрейтаг.

В 1814—1819 гг. Даль учился в Морском кадетском корпусе в Петербурге. Окончив один курс, он несколько лет служил во флоте; вышел в отставку и поступил в дерптский университет, на медицинский факультет. Походная жизнь его, как военного доктора, сталкивала его с жителями разных областей России, и позволяла накапливать материалы для будущего «Толкового Словаря». В 1831 г. Даль участвовал в походе против поляков, причём отличился при переправе Ридигера через Вислу у Юзефова. За неимением инженера, Даль навел мост, защищал его при переправе и затем сам разрушил его. От начальства он получил выговор за неисполнение своих прямых обязанностей, но Николай I наградил его орденом. По окончании войны поступил ординатором в СПб. военносухопутный госпиталь. Однако медицина не удовлетворяла Даля, и он обратился к литературе, причём близко сошелся с А. С. Пушкиным, Жуковским, Крыловым, Гоголем, Н. М. Языковым, кн. Одоевским и др. Первый опыт («Русские сказки. Пяток первый», СПб. 1832 — пересказ народн. сказок) обнаружил уже этнографические наклонности. Книга эта навлекла неприятности на автора. По доносу Булгарина она была запрещена, и Даль взят в Третье отделение, но в тот же день выпущен благодаря заступничеству Жуковского. Тем не менее Даль долго не мог печататься под своим именем.

Семь лет он прослужил в Оренбурге, путешествовал по краю и участвовал в несчастном хивинском походе 1839 г.. В 1836 он приезжал в Петербург и здесь присутствовал при трагической кончине Пушкина, от которого получил его перстень-талисман. Все это время Даль не оставлял и медицины, пристрастившись особенно к офтальмологии и гомеопатии (одна из первых статей в защиту гомеопатии принадлежит Далю: «Современник» 1838, № 12).

В 1834—1839 гг. Даль выпускает свои «Были и небылицы». В 1838 он выбран за свои естественноисторические работы в член-корреспонденты Императорской академии наук; в 1841 назначен секретарем к Л. А. Перовскому, а потом заведовал (частно) особой канцелярией его, как министра внутренних дел. Вместе с Н. Милютиным составлял и вводил «Городовое положение в СПб.». За это время им напечатаны статьи:

В то же время Даль составил для военных заведений учебники ботаники и зоологии и напечатал ряд повестей и очерков в «Библиотеке для Чтения», «Отечест. Записках», «Москвитянине» и сборнике Башуцкого «Наши», в том числе статьи:

В 1849 назначен управляющим нижегородской удельной конторой и прослужил на этом посту, доставившем ему возможность наблюдать разнообразный этнографический материал, до 1859, когда вышел в отставку и поселился в Москве. За это время напечатаны статьи и сочинения:

В 1861 за первые выпуски «Словаря» получил константиновскую медаль от Имп. геогр. общ., в 1868 г. выбран в почетные члены Имп. акд. наук, а по выходе в свет всего словаря удостоен ломоносовской премии.

Собранные песни отдал Киреевскому, сказки — Афанасьеву. Богатое, лучшее в то время собрание лубочных картин Даля поступило в Имп. публ. библиотеку и вошло впоследствии в издания Ровинского.

Умер Даль в Москве 22 сентября (4 октября) 1872 г.

Ни морской корпус, ни медицинский факультет не могли дать Далю надлежащей научной подготовки, и он до конца дней остался дилетантом-самоучкой. На свой настоящий путь Даль попал чисто инстинктивно, и собирание материалов у него шло сначала без всяких определенных научных целей. Только личные отношения к писателям пушкинской эпохи, а также к московским славянофилам, помогли ему сознать свое настоящее призвание и поставили определенные цели деятельности. Его словарь, памятник огромной личной энергии, трудолюбия и настойчивости, ценен лишь как богатое собрание сырого материала, лексического и этнографического (различные объяснения обрядов, поверий, предметов культуры и т. д.), к сожалению, не всегда достоверного. Даль не мог понять (см. его полемику с А. Н. Пыпиным в конце IV т. Словаря), что ссылки на одно «русское ухо», на «дух языка», «на мир, на всю Русь», при невозможности доказать, «были ли в печати, кем и где говорились» слова в роде пособ, пособка (от пособить), колоземица, казотка, глазоем и т. д., ничего не доказывают и ценности материала не возвышают. Характеристичны слова самого Даля: «с грамматикой я искони был в каком-то разладе, не умея применять её к нашему языку и чуждаясь её не столько по рассудку, сколько по какому-то тёмному чувству, чтобы она не сбила с толку» и т. д. (напутное слово к Словарю). Этот разлад с грамматикой не мог не сказаться на его Словаре, расположенном по этимологической системе «гнезд», разумной в основе, но оказавшейся не по силам Далю. Из-за этого у него «дышло» (заимствованное из нем. Deichsel) стоит в связи с дыхать, дышать, «простор» — с «простой» и т. д. Тем не менее, Словарь Даля до сих пор является единственным и драгоценным пособием для каждого занимающегося русским языком. Даль один из первых занимался также русской диалектологией и был превосходным практическим знатоком русских говоров, умевшим по двум-трём сказанным словам определить местожительство говорящего, но никогда не мог воспользоваться этим знанием и дать научную характеристику знакомых ему диалектических особенностей. Как писатель-беллетрист Даль теперь почти совсем забыт, хотя в свое время высоко ставился такими ценителями, как В. Г. Белинский, И. С. Тургенев и др.

Многочисленные повести и рассказы его страдают отсутствием настоящего художественного творчества, глубокого чувства и широкого взгляда на народ и жизнь. Дальше бытовых картинок, схваченных на лету анекдотов, рассказанных своеобразным языком, бойко, живо, с известным юмором, иногда впадающим в манерность и прибауточность, Даль не пошёл, и главная заслуга его и в этой области заключается в широком пользовании этнографическим материалом. Своей этнографической ценности некоторые очерки Даля не утратили и до сих пор. (2)

Источник

Толковый словарь живого великорусского языка В.И. Даля

Толковый словарь Даля известен всему миру, так как он стал огромнейшим трудом русской филологии и лексикологии. Эта книга была создана Владимиром Ивановичем Далем практически полтора века назад, но актуальной она остаётся и до сих пор. Ценность «Толкового словаря живого великорусского языка» подчёркивается тем, что в нём можно найти значение не только десятков тысяч слов, но и в словарные статьи его помещено большое количество поговорок, загадок и пословиц.

Общее описание

Владимир Даль при составлении своего словаря смог показать всё величие, богатство и разнообразие русского языка. Словарик Даля даёт не только объяснение региональных особенностей речи, но также использует профессиональную терминологию.

Свой словарь Владимир Даль писал в течение 53 лет. Это происходило в девятнадцатом веке. Известно, что он содержит около 200 тысяч слов и 30 тысяч поговорок, присловий, пословиц и загадок, которые позволяют понять толкование слов, которые занесены в книгу. Книга Даля позволяет получить информацию не только о языке, но и о быте, поверьях и приметах тех мест, где зародились эти слова.

Как пример можно взять слово «лапоть». В «Словаре русского языка» Даля дается не только лексическое значение, но и характеризуются все виды лаптей, указываются даже способы их изготовления.

Если в справочнике Даля посмотреть словарные статьи слов «мачта» и «парус», то можно увидеть не только их объяснения, но и узнать все их виды и то, для чего предназначен каждый вид паруса или мачты. При этом автор использует как российские морские названия, так и заимствованные в голландском и английском языках.

Уже за первые издания своего словаря Владимир Иванович получил заслуженные награды: Константиновскую медаль и Ломоносовскую премию, а также вскоре он был избран и почётным членом научной Академии.

Структура словаря

Известно, что в своей уникальной книге автор поместил слова так, что в нём нет какого-то особого отбора. Сам словарь не подчиняется определённым нормам оформления таких изданий, так как в нём нет стилистических и грамматических характеристик. Несмотря на то, что Владимир Иванович Даль «Словарь живого великорусского языка» оснастил множествами примерами использования слов, но вот точных и развёрнутых определений он не даёт.

Сам словарь составлен автором по алфавитно-гнездовому принципу, который позволяет понять, как образуются слова, но это затрудняет поиски по книге. Но гнездовая структура словаря выполнена неаккуратно, поэтому порой можно встретить просторечья, которые созвучны, но при этом они не являются родственными. А бывает и наоборот, что родственные слова разделены на несколько словарных статей.

Так, Владимир Иванович в своём словаре соединил в одно гнездо:

Но вот в разные гнёзда попали такие однокоренные слова, как:

Учитывая всё это, редактор Бодуэн де Куртенэ, выпуская словарь уже в третий и четвёртый раз, немного перестроил структуру книги. В результате пользоваться книгой оказалось намного проще, но вот только авторская система уже была нарушена.

Если слова были заимствованные, то тогда составитель сам придумывал и записывал в словарь несколько просторечий:

Но как только был издан первый словарь, сразу же было замечено, что автор поместил в него свои слова. Пришлось собирателю написать и поместить статью «Ответ на приговор», где признаётся в том, что в его книге есть диалекты, которых раньше ещё не было в обиходе.

История создания

В начале марта 1819 года молодой мичман был отправлен в Николаев. Отправляясь в почтовой повозке в дорогу, молодой выпускник кадетского корпуса в Санкт-Петербурге не думал, что будет замерзать от холода. Особенно сильно холод пробирал ночью.

В это время ямщик, управляя лошадьми, бормотал какое-то незнакомое Далю слово, указывая на небо. Владимир Иванович достаёт записную книжку и небольшой карандаш и замершими пальцами с трудом выводит первую фразу о том, что «замолаживает» означает небо, которое закрыто тучами.

Так было положено начало коллекционированию, которому мичман Даль посвятил несколько десятилетий своей жизни. В течение практически всей своей жизни он записывал те диалекты, которые раньше никогда не слышал.

Начиная с 1826 года, в течение нескольких лет Даль обучался на медицинском факультете Дерптского университета. Затем Даль служил хирургом на русско-японской войне и в перерывах между операциями он постоянно записывал новые слова в свой блокнот. После этого он стал участником польской компании и также продолжал коллекционировать слова.

Когда в 1831 году он устроился на службу к губернатору Оренбургской губернии, то много разъезжал по стране, где слышал новые слова и обороты речи. Слова он записывал не только в кабаках, но и на светских приёмах.

Как вспоминает дочь великого собирателя слов, уже лёжа в постели, совершенно больной, он попросил её записать ещё четыре слова в его словарь, которые он услышал от прислуги. А уже через неделю Владимир Иванович умер. Собирание стало для Владимира Ивановича делом всей жизни.

Когда он стал собирать диалекты, то ставил основной целью оживить литературный язык, разбавляя его с простым языком крестьян, на котором говорит вся страна. Владимир Иванович был уверен в том, что на русском языке можно что угодно объяснить, сказать и выразить.

Известно, что один из бывших министров просвещения однажды, узнав о его коллекции, предложил Владимиру Далю продать академии собранные диалекты по следующей расценке:

Но Даль был против такой сделки и предложил свои условия для передачи собранного материала: он готов отдать всё, если ему назначать содержание. Но академия не согласилась с таким предложением собирателя и опять выдвинула своё прежнее предложение. Даль всё-таки отправил тысячу слов с дополнением. Академия интересовалась и тем, сколько ещё осталось в запасе у Даля. Но точного их количества он и сам не знал. Больше подобных сделок с академией не было.

Издания справочника Даля

В 1863 году вышло первое издание словаря Даля, которое переиздаётся до сих пор. Содержание книги — это лексика письменной и устной речи девятнадцатого века, в которую входит в том числе и терминология, а также слова, связанные с ремесленными делами и с различными профессиями.

Известно, что только в России известный словарик Даля к 2004 году уже переиздавался более 40 раз, а, начиная с 2005 года, в течение девяти лет он переиздавался ещё около 100 раз, причём это были не только оригинальные копии, но и изменённые версии. В 1998 году словарик стал издаваться и в электронном виде, но только в нем была соблюдена современная орфография и нет никакого графического оформления. Но второе электронное издание уже всё-таки частично имеет оформление.

Осенью 2013 года в Луганске, где родился Владимир Даль, на 300 объектах города были размещены таблички со словарными статьями из книги. За это Луганск получил название «город—словарь».

Источник

Толковый словарь Даля

«Как сокровищница меткого народного слова, Словарь Даля всегда будет спутником не только литератора, филолога, но и всякого образованного человека, интересующегося русским языком.» (Академик В. В. Виноградов)

«Давно уже в русской литературе не было явления, в такой мере достойного общего внимания и признательности, как этот Словарь. Внешней громадности этого Словаря соответствует внутренняя громадность материала, в нем помещаемого. » (Академик И. И. Срезневский)

Влади́мир Ива́нович Даль — русский писатель, этнограф и лексикограф, собиратель фольклора, военный врач. Наибольшую славу ему принёс непревзойдённый по объёму «Толковый словарь живого великорусского языка», на составление которого ушло 53 года [!]. (Википедия) [Фундаментальный труд, аналогичный праностратическому словарю Аарона Долгопольского.]

Содержание 1-го тома Сканы

Здесь приводится современное издание словаря Владимира Дяля (в современной орфографии) от издательства «Цитадель», г. Москва, 1998 г. и OCR Палек, 1998 г. Можно также заказать в сетевом магазине «Озон» новейший 4-томный словарь 2004 г. от изд-ва «Астрель». К сожалению, скан-копии на сайте не хранятся ввиду их большого объёма. Но их можно выслать по требованию.

Разделы страницы о Далевом словаре:

Смотрите также библиографию по толковым словарям русского языка.

Рубрикация словаря Влади́мира Даля

Словарь Владимира Ивановича Даля для удобства разделён на рубрики по первым двум начальным буквам.

Том Рубрики Страниц Объём PDF Заказать
I А-З 723 (82 Мбайт) Озон
II И-О 807 (98 Мбайт) Озон
III П 576 (58 Мбайт) Озон
IV Р-Я 704 (93 Мбайт) Озон
А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ъ Ы Ь Э Ю Я
А
671
А
3
АБ
34
АВ
27
АГ
28
АД
23
АЕ
2
АЖ
5
АЗ
9
АИ
2
АЙ
9
АК
42
АЛ
87
АМ
40
АН
97
АО
1
АП
39
АР
111
АС
37
АТ
30
АУ
9
АФ
11
АХ
14
АЧ
2
АШ
2
АЩ
3
АЭ
1
АЮ
3
Б
1816
Б
1
БА
392
БГ
1
БД
1
БЕ
729
БЗ
2
БИ
70
БЛ
46
БО
164
БР
157
БУ
222
БЫ
24
БЮ
4
БЯ
3
В
2963
В
1
ВА
164
ВБ
19
ВВ
26
ВГ
18
ВД
40
ВЕ
157
ВЖ
9
ВЗ
276
ВИ
80
ВК
51
ВЛ
31
ВМ
22
ВН
33
ВО
426
ВП
132
ВР
58
ВС
219
ВТ
64
ВУ
17
ВХ
1
ВЦ
4
ВЧ
14
ВШ
10
ВЪ
6
ВЫ
1069
ВЬ
2
ВЯ
14
Г
737
Г
1
ГА
179
ГБ
1
ГВ
6
ГД
1
ГЕ
41
ГЖ
2
ГЗ
1
ГИ
53
ГЛ
67
ГМ
3
ГН
16
ГО
153
ГР
125
ГУ
80
ГЫ
7
ГЮ
1
Д
1553
ДА
35
ДБ
1
ДВ
24
ДЕ
125
ДЖ
11
ДЗ
7
ДИ
82
ДЛ
5
ДМ
2
ДН
3
ДО
1072
ДР
101
ДС
1
ДУ
51
ДЩ
1
ДЫ
16
ДЬ
2
ДЮ
8
ДЯ
6
Е
182
Е
1
ЕВ
13
ЕГ
12
ЕД
15
ЕЖ
6
ЕЗ
5
ЕЙ
2
ЕК
6
ЕЛ
30
ЕМ
8
ЕН
4
ЕП
14
ЕР
45
ЕС
11
ЕТ
2
ЕФ
5
ЕХ
2
ЕЩ
1
Ж
222
Ж
1
ЖА
38
ЖБ
2
ЖВ
4
ЖГ
2
ЖД
3
ЖЕ
67
ЖИ
48
ЖЛ
3
ЖМ
7
ЖН
1
ЖО
13
ЖР
3
ЖУ
30
З
2800
З
1
ЗА
2578
ЗБ
10
ЗВ
14
ЗГ
9
ЗД
17
ЗЕ
39
ЗИ
19
ЗЛ
12
ЗМ
3
ЗН
24
ЗО
34
ЗР
5
ЗУ
14
ЗЫ
11
ЗЮ
3
ЗЯ
7
И
1557
И
3
ИА
1
ИБ
3
ИВ
6
ИГ
15
ИД
6
ИЕ
5
ИЖ
3
ИЗ
702
ИК
12
ИЛ
20
ИМ
21
ИН
64
ИО
11
ИП
11
ИР
23
ИС
629
ИТ
4
ИУ
1
ИФ
1
ИХ
4
ИЧ
2
ИШ
6
ИЩ
2
ИЮ
2
Й
2
ЙО
2
К
2235
К
2
КА
634
КВ
21
КЕ
70
КИ
123
КЛ
107
КМ
5
КН
16
КО
688
КР
175
КС
6
КТ
4
КУ
360
КШ
1
КЩ
1
КЫ
18
КЮ
1
КЯ
3
Л
658
ЛА
158
ЛБ
1
ЛГ
1
ЛЕ
120
ЛЖ
2
ЛИ
108
ЛО
119
ЛУ
58
ЛЫ
19
ЛЬ
11
ЛЮ
27
ЛЯ
34
М
936
МА
321
МГ
3
МЕ
154
МЖ
1
МЗ
1
МИ
97
МЛ
4
МН
18
МО
168
МР
7
МС
4
МТ
2
МУ
99
МХ
2
МЦ
1
МЧ
1
МШ
5
МЩ
1
МЫ
27
МЮ
1
МЯ
19
Н
4039
Н
1
НА
2901
НД
1
НЕ
986
НИ
55
НО
58
НР
1
НУ
17
НЫ
6
НЮ
6
НЯ
7
О
3865
О
3
ОА
1
ОБ
1107
ОВ
33
ОГ
94
ОД
81
ОЕ
3
ОЁ
1
ОЖ
29
ОЗ
57
ОЙ
2
ОК
217
ОЛ
57
ОМ
39
ОН
18
ОО
1
ОП
250
ОР
61
ОС
280
ОТ
1297
ОФ
11
ОХ
85
ОЦ
10
ОЧ
55
ОШ
56
ОЩ
14
ОЮ
1
ОЯ
2
П
11082
П
1
ПА
436
ПЕ
1501
ПИ
90
ПЛ
118
ПН
3
ПО
6045
ПР
2733
ПС
13
ПТ
2
ПУ
90
ПХ
3
ПЧ
1
ПШ
1
ПЩ
1
ПЫ
23
ПЬ
3
ПЯ
18
Р
1807
Р
1
РА
1349
РВ
3
РД
2
РЕ
168
РЖ
4
РИ
29
РН
1
РО
110
РТ
3
РУ
68
РЦ
1
РЫ
32
РЬ
2
РЮ
8
РЯ
26
С
2945
С
2
СА
189
СБ
57
СВ
122
СГ
72
СД
47
СЕ
149
СЖ
20
СЗ
5
СИ
107
СК
318
СЛ
115
СМ
111
СН
76
СО
426
СП
252
СР
41
СС
36
СТ
364
СУ
260
СФ
10
СХ
37
СЦ
5
СЧ
23
СШ
18
СЪ
17
СЫ
36
СЬ
1
СЭ
1
СЮ
13
СЯ
15
Т
974
Т
1
ТА
197
ТВ
11
ТЕ
139
ТИ
64
ТК
2
ТЛ
3
ТМ
3
ТН
1
ТО
153
ТП
1
ТР
175
ТС
1
ТУ
128
ТФ
1
ТХ
1
ТЧ
3
ТЩ
3
ТЫ
24
ТЬ
1
ТЮ
41
ТЯ
21
У
1137
У
2
УА
2
УБ
38
УВ
59
УГ
63
УД
63
УЕ
8
УЖ
23
УЗ
29
УЙ
4
УК
90
УЛ
74
УМ
85
УН
47
УП
133
УР
65
УС
142
УТ
89
УФ
1
УХ
47
УЦ
7
УЧ
31
УШ
17
УЩ
11
УЮ
2
УЯ
5
Ф
277
Ф
1
ФА
71
ФЕ
32
ФИ
48
ФЛ
24
ФО
39
ФР
23
ФТ
1
ФУ
35
ФЫ
2
ФЮ
1
Х
388
Х
1
ХА
113
ХВ
15
ХЕ
7
ХИ
35
ХЛ
45
ХМ
6
ХН
2
ХО
88
ХР
47
ХУ
26
ХЫ
3
Ц
170
Ц
1
ЦА
19
ЦВ
10
ЦЕ
44
ЦИ
41
ЦК
1
ЦМ
4
ЦО
7
ЦР
1
ЦУ
8
ЦХ
2
ЦЫ
26
ЦЮ
2
ЦЯ
4
Ч
510
Ч
1
ЧА
103
ЧВ
8
ЧЕ
170
ЧИ
95
ЧК
1
ЧЛ
1
ЧМ
8
ЧО
18
ЧП
1
ЧР
5
ЧТ
4
ЧУ
93
ЧХ
1
ЧЫ
1
Ш
665
Ш
1
ША
169
ШВ
18
ШЕ
95
ШИ
61
ШК
49
ШЛ
39
ШМ
22
ШН
12
ШО
32
ШП
53
ШР
3
ШТ
53
ШУ
56
ШХ
2
Щ
88
Щ
1
ЩА
15
ЩЕ
48
ЩИ
10
ЩО
5
ЩУ
9
Э
117
Э
1
ЭБ
1
ЭВ
6
ЭГ
2
ЭД
3
ЭЙ
1
ЭК
34
ЭЛ
7
ЭМ
6
ЭН
7
ЭО
1
ЭП
14
ЭР
5
ЭС
14
ЭТ
8
ЭФ
3
ЭХ
2
ЭШ
2
Ю
70
Ю
1
ЮБ
2
ЮВ
2
ЮГ
2
ЮД
3
ЮЖ
4
ЮЗ
4
ЮК
5
ЮЛ
2
ЮМ
6
ЮН
9
ЮП
3
ЮР
10
ЮС
3
ЮТ
2
ЮФ
3
ЮХ
5
ЮЧ
1
ЮШ
3
Я
146
Я
2
ЯБ
5
ЯВ
4
ЯГ
10
ЯД
5
ЯЖ
2
ЯЗ
6
ЯЙ
3
ЯК
11
ЯЛ
10
ЯМ
11
ЯН
10
ЯП
1
ЯР
24
ЯС
17
ЯТ
9
ЯУ
1
ЯХ
5
ЯЦ
1
ЯЧ
3
ЯШ
4
ЯЩ
2

Идея словаря Владимира Ива́новича Даля

Цель создателя словаря живого великорусского языка заключалась в описании многообразия великорусской речи – в т.ч. ее диалектных форм и просторечия. Дескриптивный характер словаря в полной мере отвечал интересам Владимира Ивановича Даля как собирателя великорусского слова.

Несмотря на существование довольно большого количества различных, в том числе и современных, русских словарей: лексикографических, диалектных, жаргонных и т.д., зачастую оказывается, что словарь Даля более полно и точно отражает русский язык.

Далев словарь построен по алфавитно-гнездовому принципу. Особенность его состоит в том, что он не является нормативным. В нормативных словарях предусматриваются отбор и стилистическая характеристика лексики. Даль же не стремился отбирать лексику, а включал в словарь все известные ему слова, не снабжая их стилистическими пометами: он полагал, что не должен навязывать носителю языка стилистические оценки, и ограничивался тем, что обильные диалектизмы, особенно узкого, местного употребления, обозначал пометами (южное, тверское, камчатское, архангельское, западное и др.), очень редко давал пометы оценочного характера (шуточное, бранное и пр.), отмечал язык – источник заимствованного слова.

Заимствования Даль поместил в словарь в немалом количестве, но относился к чужим словам неодобрительно, а потому настойчиво стремился искать к ним русские синонимы (их он называл «тождесловами«) [также русские языковеды называли их сословами]. Над этим замечательным, уникальным памятником русского языка автор трудился около 50 лет.

Описание толкового словаря В. Даля

В основу словаря был положен живой народный язык с его областными видоизменениями. Словарь охватывает лексику письменной и устной речи 19 века, а также терминологию и фразеологию различных профессий и ремёсел. Словарь В.И. Даля содержит более 200 000 слов и 30 000 пословиц, поговорок, загадок и присловий, служащих для пояснения смысла приводимых слов. Первое издание «Толкового словаря живого великорусского языка» Владимира Ивановича Даля вышло в 1863-1866 гг.

В отличие от академических словарей того времени, словарь Даля содержит лексику живой народной речи, собранную автором в различных областях России, а также фразеологию, пословицы, поговорки и сравнения. И, несмотря на то, что в словаре имеется некоторое количество недостоверного материала (окказиональных слов) и временами он грешит против грамматики (например, приставка регулярно называется предлогом), словарь В.И. Даля парадоксально точно передает как языковые реалии XIX века, так и выразительность доныне существующих говоров.

Предисловие к современному изданию словаря В.Даля

В книжном варианте Словарь Даля становится этаким памятником с нарушениями норм современного составителя русского языка, все более отдаляющимся от наших современников, несмотря на колоссальное количество републикаций. Все переиздания выполнялись репринтным способом, чем сохранялись не только ошибки издателей и опечатки наборщиков, но и трудности в расшифровке заложенного автором механизма поиска слова.

Выпуск Словаря В. Даля в современной русской орфографии позволит преодолеть известный психологический барьер (особенно у подрастающего поколения), мешающий включению его в сегодняшнюю практику. Наличие поисковой системы превращает Словарь В. Даля в неиссякаемый источник цитат, образных выражений, поговорок.

Словарь Даля пережил второе рождение

Второе рождение Словарь Даля (Бодуэновские правки)

Словарь переиздавался, 3-е издание вышло в 1903–1909 годах под редакцией профессора И. А. Бодуэна де Куртенэ, который ввёл в словарь не менее 20000 новых слов, в том числе пополнил вульгарно-бранную лексику. За свои дополнения редактор был подвергнут жесткой критике, а в советское время «Бодуэновский словарь Даля» не переиздавался.

Бодуэн де Куртенэ так говорил о своей работе: «Лексикограф не имеет права урезывать и кастрировать «живой язык». Раз известные слова существуют в умах громадного большинства народа и беспрестанно выливаются наружу, лексикограф обязан занести их в словарь, хотя бы против этого восставали и притворно негодовали все лицемеры и тартюфы, являющиеся обыкновенно большими любителями сальностей по секрету»; «. я всё-таки, принимая на себя редакцию 3-го издания, из уважения к монументальному труду, считал свою задачу прежде всего в смысле усовершенствования подробностей внешней отделки словаря, исправления ошибок и включения слов, почему-либо пропущенных Далем, а также новых слов, которыми обогатился живой русский язык за последние годы. Но Даль всё-таки должен был остаться Далем – и он им остался. Все редакторские дополнения и прибавки тщательно отмечены особыми скобками, и их никак нельзя смешать с подлинным текстом Далева «Словаря». Из этого текста Даля не выпущено ни одно слово; ни одно фраза не заменена другой фразой» – писал И. А. Бодуэн де Куртенэ (цит. по: И. А. Бодуэн де Куртенэ: Учёный. Учитель. Личность. Красноярск, 2000, с. 222).

Одной из главных задач редактора было упорядочение гнезда; слова, которые попали туда ошибочно, помещались на своих алфавитных местах; Бодуэн произвёл перестановку внутри гнёзд, изменил и дополнил грамматические пометы; глаголы, открывающие словарную статью, перевёл из несовершенного в совершенный вид. «Несмотря на «изменения» и «искажения», Даль и в 3-ем издании остался Далем. Он цел и невредим и только преподносится публике в более удобном для пользования виде. А кому не нравятся поставленные в особых случаях редакторские дополнения, тот может их просто вычеркнуть» (там же, с. 226).

Малоизвестные сведения о словаре Даля

Словарь Даля — легенда

С детства советский читатель узнавал, как юный офицер Даль начал собирать словарь, услышав от ямщика необычное слово «замолаживает». (В свою очередь, рядом с этой историей появился ёрнический анекдот: «Замолаживает, — повторил ямщик и добавил: — надо бы потолопиться, балин. Холошо бы до вечела доблаться. Но-о-о!») Сюжет включал в себя дружбу автора с Пушкиным (поэт называл свой сюртук «выползиной», услышав от доктора Даля это народное название сброшенной змеиной шкуры, а потом Даль свято хранил пробитую пулей «выползину» друга). Конечно, нельзя было забыть и про горячий патриотизм Даля (сын датчанина подчеркивал свою любовь к России, стремился заменить иностранные слова неологизмами и принял перед смертью православие).

Каждое слово в названии словаря неслучайно

Автор задумал: а) словарь толковый, то есть «объясняющий и растолковывающий» слова на конкретных примерах (зачастую удачный пример подменяет элемент толкования). «Сухим и никому не нужным» определениям академического словаря, которые «тем мудренее, чем предмет проще», Даль противопоставил описания тезаурусного типа: вместо определения слова «стол» он перечисляет составные части стола, типы столов и т. д.; б) словарь языка «живого», без лексики, свойственной только церковным книгам (в отличие от словаря Академии, который, в соответствии с установками адмирала Шишкова, назывался «Словарь церковнославянского и русского языка»), с осторожным использованием заимствованных и калькированных слов, но зато с активным привлечением диалектного материала; в) словарь языка «великорусского», то есть не претендующий на охват украинского и белорусского материала (хотя, под видом «южных» и «западных» диалектных слов, в словарь вошло немало и с этих территорий). Наречия «Малой и Белой Руси» Даль расценивал как нечто «совсем чужое» и непонятное носителям собственно русского языка.

По замыслу словарь Даля — не только и не столько литературный («мертвые» книжные слова составитель недолюбливал), но и диалектный, причем не описывающий какое-то локальное наречие или группу диалектов, а охватывающий самые разные говоры языка, распространенного на огромной территории. При этом Даль, хотя и был этнографом, много путешествовал и интересовался разными аспектами русской жизни, не ездил специально в диалектологические экспедиции, не разрабатывал анкет и не записывал целых текстов. Он общался с людьми проездом по другим делам (так было записано легендарное замолаживает) или слушал в крупных городах речь приезжих (так были собраны последние четыре слова словаря, по поручению умирающего Даля записанные у прислуги).

Небезызвестную и в наше время методику сбора материала — «за зачет» — описывает в своих мемуарах Петр Боборыкин: «…ходили к нему [Далю] учителя гимназии. Через одного из них, Л-на, учителя грамматики, он добывал от гимназистов всевозможные поговорки и прибаутки из разночинских сфер. Кто доставлял Л-ну известное число новых присловий и поговорок, тому он ставил пять из грамматики. Так, по крайней мере, говорили и в городе [Нижнем Новгороде], и в гимназии».

Даль соcтавил словарь в одиночку

Пожалуй, самое впечатляющее в истории создания словаря — то, как его автор, при этом не профессиональный лингвист, собрал материал и написал все статьи в одиночку. Большие авторитетные словари делали и делают самостоятельно не только в XIX веке, в эпоху универсальных талантов, но и во времена, более к нам близкие, — вспомним «Словарь русского языка» Ожегова, «Этимологический словарь русского языка» Фасмера или «Грамматический словарь русского языка» Зализняка. Такие словари, пожалуй, даже более целостны и более удачны, чем громоздкие продукты многоголовых коллективов, у которых проект не ограничен сроками человеческой жизни, никто никуда не торопится, постоянно меняется замысел, кто-то работает лучше, кто-то хуже, и все — по-разному.

Некоторыми внешними источниками, в том числе собранными Академией, Даль все же пользовался (вспомним, как учитель гимназии записывал для него «присловья и прибаутки»), хотя и постоянно жаловался на их ненадежность, старался каждое слово перепроверить, а не перепроверенные помечал знаком вопроса. Тяжесть огромной работы по сбору, подготовке к печати и корректуре материала постоянно вызывала у него прорывающиеся на страницы словаря сетования (см. ниже).

Однако собранный им материал оказался в целом достоверным, достаточно полным и необходимым для современного исследователя; это свидетельство того, какими острыми были его языковой слух и чутье — при всем недостатке научных сведений.

Как главное дело Даля словарь был оценен только после его смерти

Даль поздно стал известен как лексикограф: в прозе он дебютировал еще в 1830 году, а первый выпуск первого тома «Толкового словаря живого великорусского языка» вышел только в 1861-м.

Несмотря на премию, которой был удостоен далевский словарь при его жизни, и обширную полемику в печати, современники, судя по мемуарам, нередко воспринимали интерес к языку и составление русского лексикона лишь как одно из разносторонних далевских талантов и чудачеств. На виду были другие, раньше проявившиеся аспекты его яркой личности — литератор, автор популярных сказок и рассказов из народной жизни под псевдонимом Казак Луганский, военный врач, инженер, общественный деятель, эксцентрик, искушенный этнограф. В 1847 году Белинский писал с горячей похвалой: «…из его сочинений видно, что он на Руси человек бывалый; воспоминания и рассказы его относятся и к западу и к востоку, и к северу и к югу, и к границам и к центру России; изо всех наших писателей, не исключая и Гоголя, он особенное внимание обращает на простой народ, и видно, что он долго и с участием изучал его, знает его быт до малейших подробностей, знает, чем владимирский крестьянин отличается от тверского, и в отношении к оттенкам нравов, и в отношении к способам жизни и промыслам».

Вот тут бы Белинскому и сказать о языке далевской прозы, о народных словечках — но нет.

Даль, безусловно, входил в галерею «русских чудаков», «оригиналов» XIX столетия, увлекавшихся разными необычными и непрактичными вещами. Среди них были спиритизм (Даль завел «медиумический кружок») и гомеопатия, которую Даль сначала пылко критиковал, а потом сделался ее апологетом. В узком кружке коллег-врачей, который собирался у Даля в Нижнем Новгороде, разговаривали по-латыни и играли в шахматы вчетвером. По словам коллеги-хирурга Николая Пирогова, Даль «имел редкое свойство подражания голосу, жестам, мине других лиц; он с необыкновенным спокойствием и самою серьезною миною передавал самые комические сцены, подражал звукам (жужжанию мухи, комара и проч.) до невероятия верно», а также виртуозно играл на органчике (губной гармошке). В этом он напоминал князя Владимира Одоевского — тоже прозаик, одобренный Пушкиным, тоже сказки, тоже музыка, спиритизм и эликсиры.

Что главное дело Даля — словарь, заметили, по сути, уже после его смерти. Так, в 1877 году в «Дневнике писателя» Достоевский, обсуждая значения слов, употребляет в почти нарицательном смысле сочетание «будущий Даль». В следующую эпоху это понимание станет общепризнанным.

Слово «руский» Даль писал с одним «с»

Полное название словаря Даля достаточно широко известно, а многие вспомнят и то, что по старой орфографии слова «живаго великорусскаго» пишутся через «а». Но мало кто замечает, что второе из этих слов Даль писал на самом деле через одно «с». Да, собиратель русского слова настаивал на том, что оно именно «руское». В самом словаре приведено такое объяснение:

«Встарь писали Правда Руская; только Польша прозвала нас Россией, россиянами, российскими, по правописанию латинскому, а мы переняли это, перенесли в кирилицу свою и пишем русский!»

Историко-лингвистические суждения Даля часто неверны: конечно, название Россия — исторически не польское и не латинское, а греческое, да и в древнерусском слово рус-ьск-ий, со вторым «с» в суффиксе, вполне было. Двойных согласных Даль не жаловал и в целом (как мы видим по слову кирилица).

Лишь в начале XX века лингвист Иван Бодуэн де Куртенэ, готовивший третье издание словаря, ввел в текст нормативное написание (с двумя «с»).

В словаре Даля действительно есть выдуманные им слова, но очень мало

Среди массовых представлений о словаре Даля есть и такое: Даль всё (или многое) придумал, сочинил, люди так на самом деле не говорят. Оно довольно распространено, вспомним хотя бы яркий эпизод из «Моего века…» Мариенгофа: «В библиотеке у отца, конечно, был и толковый словарь Даля. Этой книге, по-моему, цены нет. Какое богатство словесное! Какие поговорки! Пословицы! Присказки и загадки! Разумеется, они примерно на одну треть придуманы Далем. Но что из того? Ничего. Важно, что хорошо придуманы. Этот толковый словарь в переплете, тисненном золотом, являлся не просто любимой книгой Настеньки, а каким-то ее сокровищем. Она держала его у себя под подушкой. Читала и перечитывала каждодневно. Как старовер Библию. От него, от Даля, и пошла эта Настина чудная русская речь. А когда она впервые приехала в Пензу прямо из своей саранской деревни Черные Бугры, ничего такого и в помине не было — говорила Настенька обычно, серовато, как все».

В «Докторе Живаго» Пастернака есть не столь восторженное выражение той же мысли: «Это своего рода новый Даль, такой же выдуманный, лингвистическая графомания словесного недержания».

Много ли на самом деле придумал Даль? Все ли в его словаре «живое великорусское»? Конечно, есть в словаре и книжные неологизмы, причем совсем свежие: например, выражение в мартобре, как «говорят в память Гоголю», и слово декабрист, как «называли бывших государственных преступников». А что же сочинил сам лексикограф?

Этнографическое отделение Русского географического общества, награждая словарь Даля Золотой Константиновской медалью, попросило составителя вносить в словарь слова «с оговоркою, где и как они были сообщены составителю», чтобы избежать нарекания, «что он помещает в словарь народного языка слова и речи противные его духу, и следовательно, по-видимому, вымышленные». Отвечая на это замечание (в статье «Ответ на приговор», напечатанной в первом томе словаря), Даль признался, что изредка вводит в словарь слова, «не бывшие доселе в употреблении», например ловкосилие, в качестве толкования-замены для иностранных слов (гимнастика). Но ставит их не в качестве самостоятельных статей, а только среди толкований, причем со знаком вопроса, как бы «предлагая» их для обсуждения. Другим схожим приемом было употребление слова, реально существующего в каком-нибудь диалекте для толкования иностранного (например, живуля — автомат), «в таком значении, в каком оно, может быть, досель не принималось» (то есть придумывается новое значение для реально существующего слова — так называемый семантический неологизм). Оправдывая включение в словарь многообразных необычно звучащих отглагольных имен (посабливанье, пособленье, пособ и пособка), Даль ссылался на то, что они образуются «по живому составу нашего языка» и что ему не на что сослаться, как только на «русское ухо». На этом пути у него был авторитетнейший предшественник — Пушкин, писавший почти так же:

«В журналах осуждали слова: хлоп, молвь и топ как неудачное нововведение. Слова сии коренные русские. „Вышел Бова из шатра прохладиться и услышал в чистом поле людскую молвь и конский топ“ (Сказка о Бове Королевиче). Хлоп употребляется в просторечии вместо хлопание, как шип вместо шипения: Он шип пустил по-змеиному. (Древние русские стихотворения)

Не должно мешать свободе нашего богатого и прекрасного языка». «Евгений Онегин», примечание 31

В целом процент «придуманного» у Даля очень невысок, и исследователи выявляют такие слова без труда: Даль сам указал, к каким типам они относятся.

Большое количество слов, отмеченных Далем, не только подтверждаются современными диалектологическими исследованиями, но и убедительнейше демонстрируют свою реальность через сопоставление с древнерусскими памятниками, в том числе недоступными Далю даже теоретически. Например, в новгородских берестяных грамотах, которые находят с 1951 года (в том числе в древнейших — XI–XIII веков), есть параллели с известными по Далю словами: вкупиться — стать компаньоном в деле, выжля — гончий щенок, доведка — дознание, расследование, лодьба — рыба, порода сига, повоец — женский убор, то же, что повойник, полох — переполох, попред — сначала, почтуха — почетный дар, прикинуть — добавить, приосведомиться — осведомиться при случае, присловье — дурная слава, сдеть — снять, способиться — устроить дело, статок — имущество, тула — укромное место, черевная рыба — непотрошеная; а также с фразеологизмами пропасть из глаз, кланяйся деньгам своим (последний нашелся почти дословно в письме XIII века).

Порядок в словаре — не строго алфавитный

В словаре Даля около 200 тысяч слов и около 80 тысяч «гнезд»: однокоренные бесприставочные слова стоят не по алфавиту, сменяя друг друга, а занимают общую большую статью с отдельного абзаца, внутри которой иногда дополнительно сгруппированы по семантическим связям. Похожим образом, только еще радикальнее, был выстроен и первый «Словарь Академии Российской». «Гнездовой» принцип, может быть, не очень удобен для поиска слов, но превращает статьи словаря в увлекательное чтение.

С другой стороны, отдельными статьями, что также непривычно для нашего времени, стоят предложно-падежные сочетания, «выпавшие» из гнезда (очевидно, Даль осознавал их как пишущиеся раздельно наречия). К ним относится и одна из самых запоминающихся статей словаря: НА ВÓДКУ, на вино, на чай, на чаёк, подарок мелкими деньгами за услугу, сверх ряды. Когда Бог создал немца, француза, англичанина и пр. и спросил их, довольны ли они, то они отозвались довольными; русский также, но попросил на водку. Приказный и со смерти на вино просит (лубочн. картина). Мужика из воды вытащишь, он и за это на водку просит. Навóдочные деньги, начайные, данные на водку.

Даль был плохим этимологом

В установлении родства слов и их принадлежности к общему гнезду Даль часто ошибался. Лингвистического образования у него не было, да и в целом научный подход к языку был Далю чужд — пожалуй, даже сознательно. В «Напутном слове» к словарю он признавался, что с грамматикой

«искони был в каком-то разладе, не умея применять ее к нашему языку и чуждаясь ее, не столько по рассудку, сколько по какому-то темному чувству, чтобы она не сбила с толку…»

На второй же странице мы видим, хотя и со знаком вопроса, сближение слов абрек (хотя, казалось бы, помечено, что оно кавказское!) и обрекаться. Далее, Даль объединяет в одном гнезде дышло (заимствование из немецкого) и дышать, простор и простой и многие другие, а ряд однокоренных слов, наоборот, не сводит. Впоследствии ошибочное разбиение на гнезда было по возможности исправлено в издании под редакцией И. А. Бодуэна де Куртенэ (см. ниже).

Словарь Даля можно читать подряд, как художественное произведение

Даль создал словарь, который можно не только использовать как справочник, но и читать как сборник очерков. Перед читателем встает богатая этнографическая информация: конечно, она не относится к словарному толкованию в узком смысле, но без нее сложно представить житейский контекст самих терминов.

Вот что такое рукобитье — двумя-тремя словами и не скажешь: «битье по рукам отцов жениха и невесты, обычно покрыв руки полами кафтанов, в знак конечного согласия; конец сватовства и начало свадебных обрядов: помолвка, сговор, благословенье, обрученье, зарученье, большой пропой…»

Вот еще пример, живо рисующий атмосферу свадьбы: «Сваха на свадьбу спешила, рубаху на мутовке сушила, повойник на пороге катала!»

Читатель может узнать про эпистолярный этикет предыдущих поколений: «Встарь государь или осударь употребляли безразлично, вм. господин, барин, помещик, вельможа; поныне царю говорим и пишем: Всемилостивейший Государь; велик. князьям: Милостивейший Государь; всем частным лицам: Милостивый Государь [отцы наши писали, к высшему: милостивый государь; к равному: милостивый государь мой; к низшему: государь мой]».

Удивительная по подробности энциклопедическая статья дается при слове лапоть (которое попало в гнездо лапа). Отметим привлечение не только «живого великорусского», но и «малорусского» (украинского, конкретнее, черниговского) материала:

ЛÁПОТЬ, м. лапоток; лаптишка, лаптища, м. постолы, юж. зап. (немецк. Ваsteln), короткая плетеная обувь на ножную лапу, по щиколодки, из лык (лычники), мочалы (мочалыжники, плоше), реже из коры ракиты, ивы (верзни, ивняки), тала (шелюжники), вяза (вязовики), березы (берестяники), дуба (дубовики), из тонких корней (коренники), из драни молодого дуба (дубачи, черниговск.), из пеньковых оческов, разбитых ветхих веревок (курпы, крутцы, чуни, шептуны), из конских грив и хвостов (волосяники), наконец, из соломы (соломеники, курск.). Лычный лапоть плетется в 5–12 строк, пучков, на колодке, кочедыком, коточиком (железн. крючок, свайка) и состоит из плетня (подошвы), головы, головашек (переду), ушника, обушника (каймы с боков) и запятника; но плохие лапти, в простоплетку, без обушника, и непрочны; обушник или кайма сходится концами на запятнике и, связываясь, образует оборник, род петли, в которую продеваются оборы. Поперечные лыка, загибаемые на обушнике, называются курцами; в плетне обычно десять курцев. Иногда лапоть еще подковыривают, проходят по плетню лыком же или паклею; а писаные лапти украшаются узорною подковыркою. Лапти обуваются на портяные и шерстяные подвертки и подвязываются оборами в переплет накрест до колена; лапти без обор для дома и двора, плетутся повыше обычного и зовутся: капцы, какоты, калти, бахилки, коверзни, чуйки, постолики, шептуны, бахоры, ступни, босовики, топыги и пр.

У Даля есть две статьи с картинками

Современная лексикография, особенно зарубежная, пришла к мысли, что толкование многих слов нельзя (или неоправданно сложно) давать без графической иллюстрации. Но полноценного авторитетного иллюстрированного русского толкового словаря пока, к сожалению, так и не появилось (можно назвать разве что «картинные словари» для иностранцев и недавние словари иностранных слов для русских). В этом Даль намного опередил не только свое, но и наше время: две статьи он снабдил картинками. В статье шляпа нарисовано, какие типы шляп бывают, и можно отличить по силуэту шпилек московский от шпилька ровного, а кашник от верховки. А в статье говядина (гнездо говядо) изображена задумчивая корова, разделенная на обозначенные цифрами части — среди них, кроме привычных грудины, рульки и филея, есть, например, подпашек и завиток.

Даль жаловался на тяжесть работы прямо в статьях

На страницах своего словаря Даль нередко жалуется на тяжесть предпринятого труда. Жалобы лексикографа — старый и почтенный жанр, на русской почве начатый Феофаном Прокоповичем, который перевел стихи французского гуманиста XVI века Скалигера так:

Если в мучителския осужден кто руки, ждет бедная голова печали и муки. Не вели томить его делом кузниц трудных, ни посылать в тяжкия работы мест рудных. Пусть лексики делает: то одно довлеет, всех мук роды сей один труд в себе имеет.

Но труд Даля примечателен тем, что жалобы не вынесены в предисловие, а разбросаны по статьям (причем их количество закономерно нарастает в последних томах словаря):

Русский мат был хорошо известен Далю, но добавлен в словарь уже после его смерти

В массовое сознание редакция Бодуэна де Куртенэ вошла не из-за собственно научной стороны: впервые (и чуть ли не в последний раз) в истории массовой отечественной лексикографии в словарь была включена обсценная лексика. Бодуэн обосновал это так:

«Лексикограф не имеет права урезывать и кастрировать „живой язык“. Раз известные слова существуют в умах громадного большинства народа и беспрестанно выливаются наружу, лексикограф обязан занести их в словарь, хотя бы против этого восставали и притворно негодовали все лицемеры и тартюфы, являющиеся обыкновенно большими любителями сальностей по секрету…»

Конечно, и самому Далю русский мат был прекрасно известен, но из традиционной деликатности соответствующие лексемы и фразеологизмы в его словарь не вошли. Лишь в статье поматерному Даль изложил диалектологические взгляды на этот предмет:

ПОМАТЕРНОМУ, поматерну ругаться, сквернословить, матюгать, поносить похабно. Брань эта свойственна высокому, акающему, южн. и зап. наречию, а в низком окающем, сев. и вост. она встречается реже, а местами ее там и нет вовсе.

Профессор Бодуэн подошел к сюжету более основательно и включил всю основную, как он выражался, «пошлую брань» на свои алфавитные места, заметив, в частности, что слово из трех букв «становится почти местоимением». Это стало событием, а ссылки на не переиздававшийся в СССР бодуэновский словарь — популярным эвфемизмом:

«Дальше шла сплошная волжская элоквенция, не нашедшая отражения даже в дополнениях проф. Бодуэна де Куртенэ к словарю Даля». Алексей Крылов, кораблестроитель. «Мои воспоминания»

«И все эти профессора и академики стали загибать такие выражения, что никакого словаря Даля выпуска 1909 года не надо». Михаил Успенский. «Красные помидоры»

По словарю Даля язык учили и русские люди, и иностранцы

Примерно с 1880-х по 1930-е годы словарь Даля (в оригинальной или в бодуэновской редакции) — стандартный справочник по русскому языку для всех пишущих или читающих. Больше «проверить слово», не считая многочисленных словарей иностранных слов, было особенно и негде (старые лексиконы времен Дашковой или Шишкова стали достоянием истории, а готовившийся как раз в эти годы новый академический словарь под редакцией Грота и Шахматова остался неоконченным). Как ни удивительно, огромным словарем, не менее чем наполовину состоявшим из диалектизмов, пользовались и изучающие русский язык иностранцы. В 1909 году, после русско-японской войны, примирившиеся с Россией японцы с присущей им основательностью сделали заказ на партию экземпляров «Толкового словаря», которыми снабжались «все полковые библиотеки и все военно-учебные заведения в Японии».

Словарь Даля стал очень популярным в русском обществе, причем им интересовались и люди, от филологии, казалось бы, далекие. Вождь кадетов Павел Милюков, возможно, придумал хлесткое слово «Азиопа», глядя на корешки первых трех томов (А-З, И-О, П). Вождь большевиков Владимир Ульянов-Ленин, впервые, «к сожалению и к стыду моему», открывший Даля в 50 лет, «похвалил талантливого автора»: «Великолепная вещь, — но тут же добавил: — но ведь это областнический словарь и устарел». Слово «областнический» для Ильича, вероятно, имело и неприятную политическую окраску — так назывались региональные автономисты и сепаратисты, в первую очередь движение за самоуправление Сибири.

Есенин и Ремизов брали «богатства народной речи» из словаря Даля

На рубеже XIX и XX веков к Далю активно обращаются писатели самых разных направлений: одни хотели разнообразить свой собственный лексикон и насытить его необычно звучащими словами, другие — выглядеть близкими народу, придать своим сочинениям диалектный колорит. Еще Чехов иронически рассказывал про «одного литератора-народника», берущего слова «у Даля и Островского», впоследствии этот образ будет мелькать и у других авторов.

У мещанских и крестьянских лириков XIX века — от Кольцова до Дрожжина — диалектизмов очень мало, они стараются писать «как господа», сдают экзамен на владение большой культурой. А вот новокрестьянские поэты-модернисты во главе с Клюевым и Есениным предельно сгущают лексические краски. Но далеко не всё при этом они берут из родных говоров, что-то даже и выдумывают, а важным источником для них служит, конечно же, Даль (за чтением которого, бывало, заставал смущенного Есенина профессор И. Н. Розанов).

Дорогу крестьянам, разумеется, указывали интеллигенты. Предшественниками Клюева были городские стилизаторы фольклора и реконструкторы язычества Алексей Ремизов, Сергей Городецкий и Алексей Н. Толстой, внимательно штудировавшие «Толковый словарь». И позже «киевский Малларме» Владимир Маккавейский жалел, «что до сих пор для пыльной полки подержанный не куплен Даль» (упоминая тут же Ремизова и Городецкого), а московский футурист Борис Пастернак в 1914 году написал три навеянных Далем стихотворения про «водопьянь над згой бочага» и иногда возвращался к этому приему и в дальнейшем.

Необъявленные далевские подтексты и источники у русских поэтов и писателей еще предстоит полностью выявить. Возможно, не случайно в «Стихах памяти Андрея Белого» у Мандельштама слово «гоголёк» (навеянное, в свою очередь, фамилией Гоголя) соседствует со словом «щегол» — «гоголёк» трактуется у Даля как «щёголь».

Словарь Даля стал мифологическим символом русской культурной идентичности

Такое осмысление восходит к эпохе модернизма. В симфонии Андрея Белого «Кубок метелей» один из фантомных персонажей «схватил словарь Даля и подобострастно подал златобородому мистику», а для Бенедикта Лившица «необъятный, дремучий Даль стал уютным» по сравнению с первобытной стихией футуристического словотворчества.

Уже в годы крушения традиционной русской культуры Осип Мандельштам писал:

«У нас нет Акрополя. Наша культура до сих пор блуждает и не находит своих стен. Зато каждое слово словаря Даля есть орешек Акрополя, маленький Кремль, крылатая крепость номинализма, оснащенная эллинским духом на неутомимую борьбу с бесформенной стихией, небытием, отовсюду угрожающим нашей истории». «О природе слова»

Для русской эмиграции, конечно же, «Толковый словарь» еще сильнее осмыслялся как «маленький Кремль» и спасение от небытия. Владимир Набоков дважды вспоминал, в стихах и в прозе, как студентом наткнулся на словарь Даля на барахолке в Кембридже и жадно его перечитывал: «…однажды, эту дребедень / перебирая, — в зимний день, / когда, изгнанника печаля, / шел снег, как в русском городке, — / нашел я Пушкина и Даля / на заколдованном лотке». «Я приобрел его за полкроны и читал его, по несколько страниц ежевечерне, отмечая прелестные слова и выражения: „ольял“ — будка на баржах (теперь уже поздно, никогда не пригодится). Страх забыть или засорить единственное, что успел я выцарапать, довольно, впрочем, сильными когтями, из России, стал прямо болезнью».

Среди эмигрантов популярностью пользовалось потерявшее авторство сентиментально-лубочное стихотворение гусара Евгения Вадимова (Лисовского) «Русская культура», в котором Даль становился в характерный ряд: «Русская культура — это кисть Маковского, / Мрамор Антокольского, Лермонтов и Даль, / Терема и церковки, звон Кремля Московского, / Музыки Чайковского сладкая печаль».

Словарь Солженицына: в основе — выписки из далевского

В советской России канонизация Даля, в том числе литераторами, только усилилась. Хотя в XX веке появились новые толковые словари современного литературного языка — Ушакова, Ожегова, Большой и Малый академические — «устаревший областнический» словарь все равно продолжал сохранять ореол «главного», «настоящего» и «самого полного», памятника «России, которую мы потеряли». Писатели-патриоты вроде Алексея Югова обвиняли современные словари в том, что они «выбросили из русского языка» по сравнению с далевским порядка ста тысяч слов («забывая», впрочем, что подавляющее большинство этих слов — нелитературные диалектизмы). Венцом этой традиции стал «Русский словарь языкового расширения» Александра Солженицына, представляющий собой обширную выписку редких слов из Даля, которые могут пригодиться литератору (введена осторожная помета «иногда можно сказать»). К ним добавлены сравнительно немногочисленные по сравнению с основной далевской массой слова, взятые у русских писателей XIX–XX веков и из некоторых других источников. Сама языковая манера Солженицына-писателя, особенно позднего, — замена иностранных слов исконными и составленными из исконных корней неологизмами, большое количество отглагольных существительных с нулевым суффиксом вроде «нахлын» — восходит именно к Далю.

Советские цензоры выбросили из словаря статью жид

В 1955 году словарь Даля переиздали в СССР в виде перепечатки второго (посмертного) издания 1880-х годов. Это был один из первых примеров советского переиздания (причем это был не репринт, а чрезвычайно трудоемкий полный перенабор) старой книги в почти забытой за 37 лет дореформенной орфографии, со всеми «ерами» и «ятями». Исключительность такой акции, помимо филологической точности, указывала и на особый сакральный статус, придававшийся словарю. Это воспроизведение стремилось быть максимально точным — но было все же не вполне таковым. В частности, число страниц в нем не соответствует исходному изданию, а главное — по цензурным условиям исключена часть текста.

В первом томе страница 541 имеет странный вид — на ней гораздо меньше текста, чем на соседних, и с первого взгляда видно, что строки необычно разрежены. В соответствующем месте у Даля было слово жид и его производные (во втором посмертном издании — страница 557). Вероятно, первоначально словарь был перенабран полностью, а потом уже из готового набора гнездо жид выбросили, еще раз перенабрав страницу с увеличенным интервалом и не оставив для советского читателя такого откровенного указания на цензуру, как просто белое пятно (вдобавок из его местонахождения было бы совершенно очевидно, какое слово удалили). Впрочем, разбросанные по другим статьям словаря примеры с этим словом остались (например, «Жиды пишут и читают наоборот, от правой к левой» в гнезде оборачивать).

Вообще говоря, названия этносов как таковые на общих основаниях Даль не включал: в его словаре нет ни англичанина, ни француза, да и собственно еврея (есть только еврейский камень). В те времена этнонимы нередко считались вообще именами собственными, многие другие авторы писали их с большой буквы. Такая лексика проникает в словарь Даля лишь в связи с переносными значениями. Статья татарин есть, но она открывается определением растения (татарника), а в гнезде русак статья о зайце-русаке занимает примерно столько же места, сколько все переносные значения, связанные собственно с этнонимом. Вымаранная статья жид не была исключением: она начинается с определения именно переносного значения — «скупой, скряга, корыстный скупец», и в ней приводится много пословиц и поговорок, из которых встает именно такой образ еврея. Есть они и в далевских «Пословицах русского народа». Хотя если открыть, например, статью русак, то узнаем, что русский ум — «задний ум, запоздалый», русский Бог — «авось, небось да как-нибудь», а в статье татарин читаем: татарские очи — «наглый, бесстыжий плут».

Неясно, был ли сам лексикограф ярым, по меркам того времени, антисемитом. Далю — чиновнику Министерства внутренних дел, занимавшемуся, в частности, религиозными движениями, — приписывается «Записка о ритуальных убийствах», компиляция немецких и польских текстов, сочувственно излагающих кровавый навет на евреев. «Всплыло» это сочинение только во время дела Бейлиса в 1913 году, и принадлежность его Далю не доказана. Разумеется, ни советская национальная политика, ни даже государственный советский антисемитизм, построенные на стыдливых и лицемерных умолчаниях, не позволяли обсуждать эти сюжеты у русских классиков хоть каким-либо образом. Сыграло роль и то, что слово «жид» со времен Даля резко усилило присутствовавшую и тогда отрицательную окраску, а в советское время стало и официально табуированным. Казалось немыслимым, чтобы сокровищница национального духа, которую высоко оценил Ленин, содержала ставшие теперь «черносотенно-погромными» (по словарю Ушакова) характеристики. Все это и привело к такой необычной цензуре словаря, а затем и сделало «русского пророка», чьи строки «большевики скрывают от народа», иконой националистов-антисемитов 1970–1980-х.

Современные словари «блатного жаргона» — это перевранный Даль

Несколько лет тому назад лингвист Виктор Шаповал, занимаясь словарями русского арго, обнаружил, что в двух больших словарях русского уголовного жаргона, вышедших в начале 1990-х, есть большой пласт диковинных слов, никакими реальными текстами не подтверждаемых, с пометкой «международное» или «иностранное». Якобы эти слова входят в состав некого международного жаргона уголовников и описаны в ведомственных словарях с грифом «для служебного пользования». Среди них, например, слово скрин, которое якобы значит «ночь», и слово агрегат, которое значит «слежка».

Шаповал обратил внимание, что эти слова и их толкования подозрительно совпадают со словами из двух крайних — первого и последнего — томов словаря Даля. Причем в «международные» особенно охотно берутся слова, в которых Даль сам был особенно не уверен и помечал их вопросительным знаком. То есть либо Даль, записывая и беря из других источников такие сомнительные слова, не ошибся ни разу, а потом эти слова ровно в таком виде попали в международное арго преступников, либо какой-то сообразительный составитель милицейского словаря «для служебного пользования» (может быть, сам преступник, которому за такую работу было обещано снисхождение) увидел на полке словарь Даля, вооружился двумя крайними томами и стал делать выписки, обращая особое внимание на диковинные слова с вопросиками. Судите сами, какая версия более вероятна.

Слова, выписанные кем-то из Даля, недопонятые и дополнительно фальсифицированные, пошли гулять по многочисленным словарям уголовного жаргона, издаваемым и переиздаваемым в наше время. Настоящие тайные языки (Даль, кстати, ими тоже занимался), в общем, довольно бедны — им нужен шифр для сравнительно ограниченного круга понятий, а публика под словом «словарь» понимает «толстую и основательную книжку», поэтому многочисленные лексикографические фантомы в таких изданиях всегда востребованы.

Сетевые источники о Далевом словаре

Ссылки в сети на толковый словарь Даля и его историю.

Источник

Читайте также:  Азербайджанский и арабский языки
Поделиться с друзьями
Расскажем обо всем понемногу