Прогноз погоды на 22 июня 1941

Когда пришла война: что происходило 22 июня 1941 года в Москве

Боец ПВО ведет наблюдение с крыши дома на улице Горького. Фото: ТАСС/Наум Грановский

75 лет назад, 22 июня 1941 года, войска нацистской Германии вторглись в СССР. Началась Великая Отечественная война. В России и некоторых странах бывшего Советского Союза 22 июня – День памяти и скорби.

22 июня 1941 года для СССР и его столицы Москвы было определено в Берлине за неделю до этой даты – в субботу, 14 июня, на заседании Верховного Главнокомандования вооруженных сил нацистской Германии. На нем Адольф Гитлер отдал последние распоряжения о нападении на СССР с 04 утра 22 июня 1941 года.

В тот же день было распространено сообщение ТАСС о советско-германских отношениях, в котором говорилось:

«По данным СССР, Германия так же неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР, лишены всякой почвы».

Впрочем, 22 июня 1941 года для первого в мире государства рабочих и крестьян могло наступить и месяцем с неделей раньше. Руководители Третьего Рейха первоначально планировали вторжение в Россию на заре четверга 15 мая. Но 6 апреля вместе с войсками союзников – Италии и Венгрии – немцы вошли в Югославию. Балканская кампания понудила Гитлера отложить сроки покорения Москвы.

До полудня 22 июня 1941 года (и тому есть сотни архивных свидетельств) Москва не знала о вторжении Германии.

В Москве – обычный воскресный день

Улица Горького. Фото: ТАСС/Ф.Кислов

Гастроном № 1 «Елисеевский», главный в стране, выложил на прилавки вареные, полу и сырокопченые колбасы, сосиски, сардельки от трех до четырех наименований, окорока, буженину трех наименований. В рыбном отделе предлагали свежую стерлядь, малосольную каспийскую сельдь (залом), осетров горячего копчения, паюсную и красную икру. В избыточном числе были грузинские вина, крымские мадера и херес, портвейны, водка и ром одного, коньяк четырех наименований. В то время ограничений по времени в продаже спиртного не было.

ГУМ и ЦУМ выставили весь набор отечественной швейной и обувной промышленности, ситцы, драпы, бостоны и другие ткани, бижутерию, разнообразные по размерам фибровые чемоданы. И драгоценности, стоимость отдельных образцов которых превышала 50 тысяч рублей – пятая часть цены легендарного танка Т-34, штурмовика победы ИЛ-2 и трех противотанковых орудий – пушек ЗИС-3 калибра 76 мм по «прайс-листу» мая 1941 года. Никто в тот день и предположить не мог, что Центральный универсальный магазин Москвы через две недели превратится в армейские казармы.

Никаких «брожений» выпускников школ по Красной площади и по улицам Москвы утром 22 июня 1941 года не было. Это – «мифология» советского кино и литературы. Последние выпускные вечера в столице прошли в пятницу, 20 июня.

Одним словом, все 4 миллиона 600 тысяч «простых» жителей и около одного миллиона гостей столицы СССР до обеда 22 июня 1941 года не знали, что с ночи началась большая и самая кровопролитная в истории страны война с захватчиками.

И когда в 11 часов в парке «Сокольники» пионеры столицы торжественной линейкой встречали своих гостей – пионеров Московской области, германец продвинулся на 15, а кое-где и на 20 км вглубь территории страны.

Решения на высшем уровне

Москва. В.М.Молотов, И.В.Сталин, К.Е.Ворошилов (слева направо на переднем плане), Г.М.Маленков, Л.П.Берия, А.С.Щербаков (слева направо во втором ряду) и другие члены правительства направляются на Красную площадь. Фотохроника ТАСС

О том, что война идет, в тылу в первой половине дня 22 июня 1941 года знало только высшее руководство страны, командование военными округами, первые руководители Москвы, Ленинграда и некоторых других крупных городов – Куйбышева (ныне Самары), Свердловска (ныне Екатеринбурга), Хабаровска.

По телефону прямо из горкома были даны распоряжения об усилении охраны систем водоснабжения, тепловой и электрической энергии, транспорта и, прежде всего, метрополитена, продовольственных складов, холодильников, канала имени Москвы, железнодорожных вокзалов, оборонных предприятий и других важнейших объектов. На том же заседании была «вчерне» сформулирована концепция маскировки Москвы, в том числе, и строительства макетов и муляжей, защиты правительственных и исторических зданий.

Запрет на фотосъемку

Одно из примечательных решений второго заседания руководства Москвы 22 июня 1941 года: было сформулировано обращение с призывом к населению в течение трех суток сдать имеющиеся в личном пользовании фотоаппараты, другую фотографическую аппаратуру, фотопленку и реактивы. Фототехникой отныне могли пользоваться только аккредитованные журналисты и работники специальных служб.

Кстати, одеяния людей на том постановочном снимке сильно отличаются от маек, белых парусиновых ботинок и брюк, в которых на другом фото 22 июня 1941 года, москвичи покупают газировку на улице Горького (ныне – Тверской).

Зачистки

Москвичи записываются в ряды народного ополчения. Фото: ТАСС

Реакция вождя

Генеральный секретарь ВКП(б) Иосиф Сталин. Фото: ТАСС

В Москве – не только горком ВКП (б) и горисполком, но вся высшая власть СССР. По «отраженным» документам, Сталину доложили о вторжении гитлеровских войск практически сразу – около 04:35-04:45. Он, по обыкновению, еще не ложился спать, и, по одной из версий, находился на «ближней даче».

Впрочем, по другим, также «отраженным» документам, 22 июня 1941 года вождь был на Черном море, на даче в Гаграх. И, по словам посла СССР в США Ивана Майского, «после первого доклада о нападении Германии впал в прострацию, полностью отрезал себя от Москвы, в течение четырех дней оставался вне связи, напиваясь до ступора».

Так это? Или нет? Поверить сложно. Проверить уже невозможно – документы ЦК КПСС с той поры массово жгли и уничтожали, по крайней мере, 4 раза. Впервые в октябре 1941 года, когда в Москве началась паника после вступления гитлеровцев на окраину Химок и проезду колонны нацистских мотоциклистов по Ленинградскому проспекту в районе Сокола. Потом в конце февраля 1956 и конце октября 1961 годов, после разоблачений культа личности Сталина на XX и XXII съездах КПСС. И, наконец, в августе 1991 года, по поражению ГКЧП.

Да и надо ли все проверять? Остается фактом то, что в 10 первых дней войны, самого тяжелого для страны времени, Сталина было и не слышно, и не видно. А все распоряжения, приказы и директивы первой недели войны подписаны маршалами и генералами, наркомами и заместителями СНК СССР: Лаврентием Берией, Георгием Жуковым, Семёном Тимошенко, Георгием Маленковым, Дмитрием Павловым Вячеславом Молотовым и даже «партийным городничим» столицы Александром Щербаковым.

Обращение накрома Молотова

Москвичи слушают сообщение о нападении гитлеровской Германии на нашу Родину. Фото: ТАСС/Евгений Халдей

При этом примерно с 09:30. до 11:00 в Кремле якобы шла нешуточная дискуссия по поводу того, кто должен выступить с таким обращением? По одной из версий все, как один, члены Политбюро считали, что это должен сделать сам Сталин. Но он активно отпирался, повторяя одно и тоже: политическая обстановка и положение на фронтах «еще не ясны», и потому он выступит позже.

Жизнь после начала войны

Весть о вторжении войск Гитлера 22 июня 1941 года, судя по документам архивов (донесениям сотрудников и внештатных агентов НКВД, протоколам милиции), а также воспоминаниям очевидцев, не повергла жителей и гостей столицы в уныние и не слишком изменила их планы.

Уже после сообщения о начале войны точно по расписанию с Курского вокзала отошли пассажирские поезда Москва-Адлер. А под ночь на 23 июня – на Севастополь, который гитлеровская авиация жестко бомбила еще в 05:00 22 июня. Правда, пассажиров, у которых были билеты именно до Крыма, в Туле высадили. А сам поезд пустили только до Харькова.

Днем в парках играли духовые оркестры, в театрах при полных залах шли спектакли. До вечера работали парикмахерские. Были практически забиты посетителями пивные, бильярдные. Вечером не пустовали и танцплощадки. Знаменитая мелодия фокстрота «Рио-рита» была слышна во многих уголках столицы.

Отличительная особенность первого военного дня в Москве: массовый оптимизм. В разговорах, помимо крепких слов ненависти к Германии и Гитлеру, звучало: «Ничего. Месяц. Ну, полтора. Разобьем, раздавим гадину!». Другая столичная примета 22 июня 1941 года: после сообщения о нападении гитлеровцев людей в военной форме всюду, даже в пивных, стали пропускать без очереди.

Зенитная артиллерия на страже города. Фото: ТАСС/Наум Грановский

Впечатляющий пример оперативности властей Москвы. По их распоряжению на сеансах в кинотеатрах после 14 часов того же 22 июня 1941 года перед художественными фильмами (а это были «Щорс», «Если завтра война», «Профессор Малок», «Семья Оппенгейм», «Боксеры») стали показывать обучающие короткометражки вроде «Светомаскировка жилого дома», «Береги противогаз», «Простейшие укрытия от авиабомб».

Вечером в саду «Эрмитаж» пел Вадим Козин. В ресторанах «Метрополь» и «Арагви», судя по «листкам расхода» кухни и буфета, особой популярностью пользовались бутерброды с паюсной (черной) икрой, сельдь залом с луком, жареная винном соусе свиная корейка, суп-харчо, чанахи (баранья похлебка), баранья котлета на кости с сложным гарниром, водка, коньяк КВ и вино херес.

Москва еще до конца не осознала: большая война уже идет. И на полях ее сражений уже пали тысячи бойцов РККА, погибли сотни мирных граждан советских городов и сел. Уже через сутки в ЗАГСах города отметят наплыв отцов и матерей с просьбой заменить в свидетельствах о рождении их сыновей имя Адольф на Анатолия, Александра, Андрея. Быть Адольфами (в просторечии – Адиками), массово появившимися на свет во второй половине 1933 и в конце 1939 года, в июне 1941 года стало не только противно, но и не безопасно.

А пока, в первый день войны, в Москве все примерно так, как в хрестоматийном стихотворении Геннадия Шпаликова «На площадке танцевальной Сорок Первый год»: «Ничего, что нету Польши. Но сильна страна. Через месяц – и не больше – кончится война…»

Источник

Прогноз погоды на 22 июня 1941

Краткий обзор погодных условий в Москве в 1941 г.

13-01-2021, 20:00 мск
Подготовили: О. Малахов, И. Кузнецов, А. Савельев

Ниже представлен краткий обзор погодных условий в Москве в 1941 г. по данным наблюдений метеообсерватории ТСХА, имеющихся в нашем распоряжении данных наблюдений за атмосферным давлением, а также газетных заметок. Данные воспроизведены на основании анализа графиков среднесуточной температуры воздуха, осадков, атмосферного давления и высоты снежного покрова, опубликованных в «Атласе хода давления и температуры воздуха, осадков и высоты снегового покрова в Петровско-Разумовском 1880 – 1966 гг.» проф. В.И. Виткевича, а также климатических справочников. В обзоре представлены карты реанализа, дополняющие картину особенностей циркуляции атмосферы в 1941 году.

Читайте также:  Что означает карта шут в картах таро


Годовой ход среднесуточной температуры воздуха, осадков, атмосферного давления и высоты снежного покрова в Москве в 1921 г.
Источник – «Атлас хода давления и температуры воздуха, осадков и высоты снегового покрова в Петровско-Разумовском 1880 – 1966 гг.» проф. В.И. Виткевича

В последних числах декабря 1940 г. из Скандинавии в центральные районы европейской части СССР и на Урал один за другим прошли несколько циклонов. В связи с этим в северной части СССР происходило накапливание холодного арктического воздуха, который после прохождения последнего циклона распространился на юг. Это стало причиной значительного понижения температуры.

В Москве в ночь под новый год температура понизилась до 27°С ниже нуля. Мороз держался в течение всего дня 1 января 1941 г., а в ночь на 2 января достиг –32°С. Днем 2 января температура повысилась до –26°С.

Ослабел мороз в Москве и Подмосковье к 5 января. А 7 января температура поднялась до 2 – 4°С мороза.

11 января Москва находилась под влиянием глубокого циклона. В результате атмосферное давление ранним утром упало до 961,3 гПа, что стало абсолютным минимумом давления для этих суток, который до сих пор не перекрыт.


Карта реанализа за 12 UTC 11 января 1941 года. Высота геопотенциала 500 гПа и атмосферное давление на уровне моря. Видны замкнутые изобары глубокого циклона над Восточно-Европейской равниной
Источник – www1.wetter3.de

К началу первой декады февраля в Москве наступило резкое потепление. 10 февраля утром было около —8°С, а 11 февраля, к вечеру, температура поднялась до 1°С тепла. Повышение температуры сопровождалось обильным снегопадом, который начался ещё 9 февраля, но особой силы достиг в ночь с 10 на 11 февраля. Снег не прекращался весь день 11 февраля. В окрестностях Москвы снежный покров к вечеру 11 февраля достиг 60 см. Прирост снежного покрова за одни сутки составил 7 см.

Карта реанализа за 00 UTC 11 февраля 1941 года. Высота геопотенциала 500 гПа и атмосферное давление на уровне моря. Заток тепла с запада на Восточно-Европейскую равнину
Источник – www.meteociel.fr

Весна выдалась холодной, поздней и затяжной. Причиной тому послужило преобладание меридиональной циркуляции над зональной (эта особенность циркуляции прослеживалась ещё с осени 1940 года).

В марте среднемесячная температура в районе Москвы составила 6,5°С мороза, в то время как по норме она равна 4,8°С ниже нуля. В отдельные дни марта минимальная среднесуточная температура воздуха доходила до 17°С мороза.

В апреле среднесуточная температура была ниже средней многолетней на 1,8°С.

Устойчивый снежный покров наблюдался до конца первой декады апреля.

Отрицательные отклонения температуры от нормы были отмечены в течение всех первых 5 месяцев 1941 г. (впервые за 120 лет наблюдений). До этого обычно после четырех холодных месяцев пятый был теплым. Но в 1941 г. холодным выдался и май, и даже июнь.

В начале июня наблюдалось очередное вторжение арктического воздуха. В ночь с 2 на 3 июня в Москве температура воздуха составила 0,4°С, что было близко к суточному рекорду 1916 г. Также 3 июня был отмечен слабый ливневый снег!. Среднесуточная температура 3 июня составила всего 2,6°С, что на 11,5°С ниже средней многолетней. А в ночные часы 4 июня столбики термометров понижались до 0,3°С, что является абсолютным суточным минимумом температуры для суток 4 июня и по сей день.


Карта реанализа за 00 UTC 03 июня 1941 года. Температура воздуха на уровне 850 гПа. Над Восточно-Европейской равниной — очаг холода
Источник – www.meteociel.fr

До конца июня большого тепла так и не было, за исключением периода с 12 по 20 июня, когда в дневные часы температура воздуха повышалась до 20…25°С. Вероятно, видеокадры Москвы накануне начала войны были сделаны именно в этот период. Например, 20 июня, когда прошли выпускные вечера, в столице стояла довольно жаркая (25,2°С) погода. И лишь во второй половине дня Москву пересекал холодный атмосферный фронт, принесший ливневый дождь и понижение температуры.


Карта реанализа за 12 UTC 20 июня 1941 года. Температура воздуха на уровне 850 гПа. Из южных широт поступило тепло, но холодный фронт уже вытесняет его.
Источник – www.meteociel.fr

Отдельного упоминания заслуживает день начала Великой Отечественной войны – 22 июня. Если взглянуть на график, то видно, что средняя суточная температура в Москве в тот день составляла около 14°С, т. е. было довольно прохладно. К тому же прошёл дождь. Так что не по-летнему тёплая одежда на людях, запечатлённых на фото в тот день, объясняется прохладной погодой, а не тем, что фото постановочные и сделаны значительно позже (такая версия встречается в Интернете).

Теперь приведём более подробное описание погоды в Москве 22 июня 1941 г. Для этого обратимся к срочным наблюдениям Метеорологической обсерватории им. В.А. Михельсона при Тимирязевский сельскохозяйственной академии (ТСХА), которая в те годы являлась главной метеоплощадкой Москвы. Итак, температура воздуха из-за плотного слоя облаков менялась с 11°С в 7 часов до 14°С в 13 часов. И лишь вечером, когда небо прояснилось и выглянуло Солнце, воздух прогрелся до 18°С. Среднесуточная температура составила 13,8°С. До 14 часов время от времени принимался слабый дождь (всего за сутки выпало 3 мм осадков). Ветер ССВ 3 – 5 м/с. Большую часть суток 22 июня небо над Москвой закрывали слоисто-дождевые облака, но вечером небо прояснилось и наблюдалась небольшая высококучевая облачность.


Карта реанализа за 12 UTC 22 июня 1941 года. Температура воздуха на уровне 850 гПа. Заток тепла происходит в Западной Европе, а на Восточно-Европейскую равнину, в соответствии с потоком, поступают более холодные воздушные массы из высоких широт
Источник – www.meteociel.fr

Кстати, в последующие дни третьей декады июня в столицы было еще холоднее – среднесуточная температура воздуха в отдельные дни составляла всего 10 – 12°С.

Настоящее летнее тепло с жаркими днями пришло только в июле. Погода наладилась. 11 июля температура днём достигла 30°С. 11 – 15 июля стояла малооблачная погода. Лишь 19 июля прошел сильный дождь (до 17 мм), а сам день выдался прохладным. Но затем, вечером 21 июля, произошло улучшение погоды, чем и воспользовались немцы – первый массовый налет фашисткой авиации на Москву был совершен в ночь на 22 июля. В ту ночь установилась ясная погода.


Карта реанализа за 12 UTC 11 июля 1941 года. Температура воздуха на уровне 850 гПа. На Восточно-Европейскую равнину пришло тепло
Источник – www.meteociel.fr

Также волна тепла наблюдалась в середине августа.

В сентябре и первой половине октября наблюдалась в основном отрицательная аномалия средней суточной температуры воздуха.

12 сентября установлен суточный рекорд осадков – 27,3 мм осадков. До сих пор этот рекорд остается непревзойдённым.


Карты реанализа за 00 и 12 ч UTC 12 сентября 1941 года. Высота геопотенциала 500 гПа и атмосферное давление на уровне моря. На этих картах видно замкнутую изобару циклона, переместившегося к Москве с юга и принесшего большое количество осадков.
Источник – www1.wetter3.de

Тёплая вторая половина октября и начало ноября. Вторая и третья декады ноября выдались холодными.

Примечательна погода в Москве 7 ноября 1941 г., так как она позволила провести парад на Красной площади, в то время как враг находился на подступах к столице. Дело в том, что погоду в этот день определял тёплый атмосферный фронт циклона, который принёс в столицу низкую плотную облачность и снегопад, не оставивший вражеской авиации шансов на совершение воздушного налёта на Москву. Конечно, принятию решения о проведении парада способствовал точный прогноз погоды. Так, в ночь с 6 на 7 ноября небо над Москвой покрыл прозрачный слой перисто-слоистых облаков, поэтому вокруг Луны, сиявшей всю ночь высоко в небе на фоне созвездия Тельца, с 24 ч до 6 ч утра (т. е. до захода Луны) наблюдалось гало – верный признак приближающегося ненастья. Стремительно падало и атмосферное давление, подтверждая приближение циклона. В результате Верховному главнокомандующему вооружёнными силами СССР, товарищу Сталину, было доложено, что в ближайшие часы пойдёт снег (он начался около 7 ч утра). Так что парад 7 ноября 1941 г. состоялся в том числе и благодаря синоптикам. Кстати, проходил он при температуре воздуха около –4°С и юго-восточном ветре, достигавшем 5 – 7 м/с.


Военный парад на Красной площади 7 ноября 1941 г.


Карты реанализа за 06 — 07 ноября 1941 года. Высота геопотенциала 500 гПа и атмосферное давление на уровне моря. Приближение к Москве циклона, обусловившего облачность и снег 07 ноября 1941 года.
Для увеличения нажмите на изображение
Источник – www1.wetter3.de

В итоге за сутки 7 ноября в Москве выпало 4,4 мм осадков (в виде снега). А уже днем 8 ноября температура воздуха повысилась до оттепели.

Атмосферное давление, достигнув ночью 8 ноября минимального значения (972,2 гПа), снова пошло в рост, и поздним вечером 13 ноября, в антициклоне, оно выросло до 1027,1 гПа – самого высокого значения за весь 1941 г.


Карта реанализа за 18 UTC 13 ноября 1941 года. Высота геопотенциала 500 гПа и атмосферное давление на уровне моря. Восточно-Европейская равнина во власти мощного антициклона
Источник – www1.wetter3.de

Устойчивый снежный покров образовался в начале второй декады ноября.

Вопреки довольно расхожему мнению, никаких исключительно сильных морозов в ноябре – декабре 1941 г. в Москве и её окрестностях не наблюдалось. Но при этом погода в целом была холодной, с частыми волнами холода. Особенно сильными были два похолодания: 5 – 7 декабря, когда среднесуточная температура составляла –21…–23°С, а также в самом конце месяца (30 – 31 декабря среднесуточная температура опускалась до –23…–27°С).

В декабре 1941 г. температура понижалась в Москве ниже 30-градусной отметки лишь один раз – в ночь на 31 декабря (до –31,3°С).

Волны холода в декабре чередовались со значительными потеплениями, в том числе до оттепели, которая наблюдалась 9, 12 и 23 декабря. В итоге средняя температура декабря составила –12,8°С. Также декабрь был очень снежным. Осадки наблюдались практически каждый день. В результате высота снежного покрова в конце месяца достигла 40 см. Сумма осадков, выпавших за месяц, составила 61,5 мм.

Ранним вечером 10 декабря, при прохождении глубокого циклона, атмосферное давление упало до 960,1 гПа, что стало самым низким его значением за весь 1941 г.


Карта реанализа за 18 UTC 10 декабря 1941 года. Высота геопотенциала 500 гПа и атмосферное давление на уровне моря. Погоду в Москве определяет глубокий циклон
Источник – www1.wetter3.de

Такой была погода в Москве в 1941 году.

Особенности циркуляции атмосферы, обусловившие описанный ход погодных событий, можно более детально изучить с помощью анимаций, составленных из карт реанализа, которые представлены ниже.

Читайте также:  Рыцарь тьмы битва замков какие руны ставить


1941 год. Высота геопотенциала 500 гПа и атмосферное давление на уровне моря
Youtube-канал Meteoweb.ru


1941 год. Температура воздуха и поток на уровне 850 гПа
Youtube-канал Meteoweb.ru


1941 год. Северное полушарие. Высота геопотенциала 500 гПа и давление на уровне моря
Youtube-канал Meteoweb.ru


1941 год. Северное полушарие. Температура воздуха и поток на уровне 850 гПа
Youtube-канал Meteoweb.ru

Источник

Жизнь как есть

Конец Прекрасной эпохи: Москва 22 июня 1941 года

Война резко изменила восприятие прошлого. Все тяготы и неурядицы довоенного времени сгладились, проблемы потеряли былую важность. В общественном сознании канун войны часто воспринимался как прекрасное, безмятежное время, по-своему счастливое и навсегда утраченное. Такая идеализация предвоенной эпохи была неизбежной: слишком суровыми и трагическими оказались события после 22 июня. И общественная память, стараясь заслониться от травматических переживаний, судорожно цеплялась за события и детали, имеющие, по сути, второстепенный характер, идеализируя их и, порой, искажая, подчиняя антитезе «безмятежное прошлое – суровое настоящее». Уже в военное время память о 22 июня впитала в себя элементы мифологизации, стала своеобразным знаком несбывшихся надежд и желаний, уничтоженных войной.

Свидетельства о дне начала войны в целом подчиняются следующей тенденции: если это воспоминания, то в них, порой, отмечается солнечная погода, если это дневниковые записи, то в них о погоде либо не говорится ничего, либо говорится, что в тот день погода была не вполне летней.

Ещё одно мифологическое представление о дне начала войны связано с внезапностью нападения Германии на СССР. В действительности внезапным это нападение не было. В первую очередь, оно не было таковым для руководства страны, о чём сегодня существует множество свидетельств. Не было оно неожиданным и для большинства граждан. Жизнь, как говорится, подсказывала. Если, например, с утра 21 июня над германским посольством стоит столбом дым (немецкие дипломаты жгут документы), то для проходящих мимо прохожих многое становится ясным. А слухи по Москве распространялись стремительно.

Но ожидание войны возникло намного раньше. Уже в мае 1941 года НКВД зафиксировало всплеск таких настроений. «Теперь, с началом конца этого месяца, я уже жду не только приятного письма из Ленинграда, но и беды для всей нашей страны – войны. Ведь теперь по моим расчетам, если только действительно я был прав в своих рассуждениях, т. е. если Германия действительно готовится напасть на нас, война должна возникнуть именно в эти числа этого месяца или же в первые числа июля». Это знаменитый фрагмент из дневника московского школьника Леонида Федотова (запись датирована 21 июня). Но о том, о чём Федотов рискнул написать, говорили многие, и говорили задолго до 21 июня.

Предчувствие войны обрастало порой фантастическими слухами. «Интересно, сколько правды в том, как объясняет нам наш ТАСС о Германии. Говорят, что Германии был представлен ультиматум в 40 часов вывести ее войска из Финляндии – на севере у наших границ. Немцы согласились, но просили об отсрочке – 70 часов, что было и дано». Это запись в дневнике академика В.И. Вернадского, сделанная 19 июня. И если к подобным слухам были чувствительны люди со столь строгим, научным мышлением, то можно только догадываться, как разыгрывалась фантазия у людей, чьё мышление было более эмоционально.

В ночь на 22 июня в Москве уже было введено затемнение (Я. Верховский, В. Тырмос. Сталин. Тайный сценарий начала войны. М., 2005) И это тоже давало пищу для размышлений. Об этом факте упоминает, в частности, Вольфганг Леонгард, студент МГПИ им. В.И. Ленина. Леонгард в своих воспоминаниях пишет: «Вечером 21 июня мы сидели с моим товарищем по комнате, польским студентом Бенеком Гершовичем, над нашими книгами. Вдруг послышался стук в дверь. «Кого это чёрт несет?» — возмутился Бенек… Стук упорно продолжался. За дверью послышался полупросительный, полутребовательный голос: «Откройте!» Тот, кто стоял за дверью, по-видимому, не был студентом. Я раздражённо рванул дверь. Передо мной стоял маленький человек с большим свертком не то бумаги, не то картона под мышкой. «Товарищи студенты, я бы вам не помешал заниматься, но меня прислало управление института, чтобы наладить маскировку окон в вашей комнате». Он завозился около окна, прибил какую-то планку и прикрепил к ней бумагу. Мне стало не по себе. Но Бенек, участник войны в Испании, оставался спокойным. Он даже спросил с улыбкой: «Да разве мы в такой опасности?» Маленький человек махнул рукой: «Помилуйте. Это лишь общие меры предосторожности. У нас обстановка мирная, но в Западной Европе война-то в полном разгаре. Эти меры предосторожности так, на всякий случай». «Маленького человека» не смутило, что война в Западной Европе идёт уже больше полутора лет, а светомаскировка вводится только сейчас…

Затемнение Москвы было осуществлено в рамках приказа о приведении в боевую готовность сил ПВО Москвы. Согласно воспоминаниям Командующего Московским военным округом генерала армии И.В. Тюленева этот приказ исходил непосредственно от И.В. Сталина. Днём 21 июня Сталин приказал довести боевую готовность войск противовоздушной обороны Москвы до 75%. Переговорив со Сталиным, Тюленев, в свою очередь, отдаёт приказ своему помощнику по ПВО генерал-майору М.С. Громадину: привести зенитную артиллерию в полную боевую готовность. Благодаря этому приказу уже к середине следующего дня на многих площадях Москвы появились зенитки.

Мифом является и представление о массовых школьных выпускных вечерах, прошедших вечером 21 июня. Самые последние из них прошли днём раньше. В ночь начала войны выпускники по Москве не гуляли. Но в дальнейшем эта дата сместилась в общественной памяти на день позже. И это вполне объяснимо: начало войны и вступление во взрослую жизнь для этого поколения, по сути, совпало.

Тем не менее, официальное известие о начале войны произвело шоковый эффект. «Войну в то время ждали, о ней все говорили, к ней готовились, а пришла она для нас все-таки совершенно неожиданно…» (Воспоминания Ирины Вячеславовны Корзун, 1914 г.р,) «Это было очень неожиданно, хотя все мы знали, что война может начаться в любой момент…» (Воспоминания Маргариты Ивановны Попковой, 1924 г.р.). «Казалось бы, все давно ждали войны, но всё-таки в последнюю минуту она обрушилась как снег на голову; очевидно, вполне приготовить себя заранее к такому огромному несчастью вообще невозможно» (Константин Симонов. Живые и мёртвые). Москва на какое-то время впала в состояние растерянности. «Люди вдруг высыпали на улицы. Никто ничего не понимал. Никто не знал, что предпринять» (воспоминания актрисы Марии Мироновой). «Все люди находились в страшном волнении: «Что же теперь будет?» У всех появилась потребность в общении; вспоминали даже совсем дальних своих знакомых и без конца ходили и ездили друг к другу…» (воспоминания Лоры Борисовны Беленкиной (Фаерман)). Люди обсуждали события у себя во дворе, с соседями, многие устремились туда, где работали или учились…

Количество свидетельств о том, как люди, узнав о начале войны, стремглав мчались к себе на работу, велико. Уже с первого дня войны начались митинги и собрания на заводах, фабриках, в больницах и вузах, а к вечеру (мобилизация была объявлена в тот же день) стали разноситься по домам и квартирам повестки. Жизнь быстро и необратимо менялась. «В домоуправлении всем раздали шторы из плотной бумаги, ими надо было вечером закрывать окна, чтобы ни один луч света не проникал наружу» (Беленкина (Фаерман)).

Впрочем, и мирное время не стремилось сдавать позиции. Увеселительные мероприятия воскресенья корректировались буквально по ходу дела. «Вечером в саду «Эрмитаж» пел Вадим Козин. В ресторанах «Метрополь» и «Арагви», судя по «листкам расхода» кухни и буфета, особой популярностью пользовались бутерброды с паюсной (чёрной) икрой, сельдь залом с луком, жареная винном соусе свиная корейка, суп-харчо, чанахи (баранья похлебка), баранья котлета на кости с сложным гарниром, водка, коньяк КВ и вино херес. » (Евгений Кузнецов. Когда пришла война: что происходило 22 июня 1941 года в Москве? – Москва 24, 2016 22 июня). Едва ли активными потребителями паюсной икры были рабочие, но и у партийно-хозяйственной номенклатуры в этот вечер заботы были иные. Гуляла творческая интеллигенция.

Быстрее всех перестроилось кино. «Впечатляющий пример оперативности властей Москвы. По их распоряжению на сеансах в кинотеатрах после 14 часов того же 22 июня 1941 года перед художественными фильмами (а это были «Щорс», «Если завтра война», «Профессор Малок», «Семья Оппенгейм», «Боксёры») стали показывать обучающие короткометражки вроде «Светомаскировка жилого дома», «Береги противогаз», «Простейшие укрытия от авиабомб»» (там же). А вот базовый репертуар кинотеатров корректировать необходимости не было: антифашистские и антивоенные фильмы вернулись на киноэкраны ещё в апреле 1941 года. На стенах домов уже к концу дня стали появляться первые антивоенные плакаты.

Не отстаёт от Москвы и Московская область: «В ответ на объявление Советскому Союзу войны во всех районах от трудящихся поступают заявления с просьбой зачислить их добровольцами в ряды Красной Армии. На митинге на заводе «Электросталь» было подано 10 таких заявлений и в райвоенкомат поступило 4 заявления. В г. Люблино поступило 15 заявлений. Такие же заявления имеются в Орехово-Зуевском, Серпуховском, Пушкинском, Можайском, Ногинском и других районах области» (Информация МГК ВКП(б)).

Война по-настоящему стимулировала активность масс. Поток добровольцев в военкоматы и трудовых починов на предприятиях не иссякал и в последующие дни.

Стремительно пустели подмосковные дачи, дома отдыха. «Весть о начале войны застала меня под Москвой. Мобилизационный подъём начался немедленно. Люди спешили в столицу. Стоило поднять руку – останавливались на шоссе посторонние машины и подхватывали людей» (Всеволод Вишневский).

Тем не менее, значительное количество москвичей провело вторую половину этого дня не на работе, а в очередях в магазины и сберкассы. По очевидным причинам в Москве произошёл всплеск покупательской активности. Товары повседневного обихода буквально сметались с прилавков. «В Свердловском районе в магазине ТЭЖЭ (ул. Горького) большая очередь за мылом, в магазине №102 (ул. Горького) в продаже нет хозяйственного мыла, покупатели берут семейное мыло, которого раньше продавалось по 50 кусков в день, а сегодня за два часа было продано 500 кусков. В магазине №1 «Гастроном» кроме сахара, круп, макаронных изделий, консервов, хлеба и других продуктов разбирают также и кондитерские изделия… По ул. Кирова дом № 26 в керосиновой лавке № 97 очередь выстроилась в количестве 265 чел. Объясняют тем, что еще вчера с полдня керосина не было. Наблюдается также и то, что встают в очередь по несколько раз. В бакалее № 7 по ул. Кирова, 23 большая очередь за сахаром, дневная норма была распродана в 3 часа дня. Такое же положение и в магазине № 2 «Главчая» (ул. Кирова, 19)… Очереди наблюдаются почти во всех магазинах района (в Ростокино – прим.). Также большие очереди у хлебных палаток, булочных, продуктовых магазинов и нефтелавках Киевского района. В магазине № 43 по Можайскому шоссе дневная норма продажи сахара и растительного масла была распродана до 12 час. дня. Также дневную норму сахара и растительного масла к 12 час. дня распродали и в магазине «Бакалея» № 8. У нефтелавок очереди за керосином стоят по 200-300 человек» (Информация организационно-инструкторского отдела Московского горкома ВКП(б) 22 июня 1941 г.).

Читайте также:  Скачать книгу евгения щепетнова вопросы практической магии

Огромные очереди выстроились и в сберкассы. «В сберегательных кассах района большие очереди за получением вкладов и продажи займа 1938 года. Сберкассы все средства, полученные для нормальной работы на весь день, выдали до 16 час. Район потребовал средств полтора миллиона рублей. Как правило, вкладчики берут крупные вклады от 3 до 15 тыс. рублей, в таких же суммах продают и заем 1938 года (сберкассы по Садово-Каретной улице, ул. Петровка, ул. Пушкина и др)… В сберегательной кассе № 69 по ул. Кирова, 26, на 3 часа дня была очередь 120 чел., сейчас она уменьшилась до 50 чел.» (там же). «По сберкассам Свердловского района в течение нескольких часов выпла­чено вкладов и выдано ссуды по займовым облигациям 1500 тыс. руб. По Ростокинскому району — 1400 тыс. руб. По 14-й сберкассе, где ежедневная выдача вкладов составляла около 100 тыс. руб., выплачено за 22 июня 500 тыс. руб.» (Из докладной записки УНКГБ и УНКВД по г. Москве и Московской области заместителю наркома госбезопасности СССР Б.З.Кобулову о положении в г. Москве в связи с началом войны, 23 июня 1941 г.)

Официальная информация о ситуации в магазинах и сберкассах подкрепляется свидетельствами очевидцев: «У гастронома, что рядом с «Диетой», стояла длинная очередь на улице. Я с удивлением спросила: «За чем?» В то время такие очереди стояли только за промтоварами, а продуктов во всех магазинах было полно. Мне ответили: «За мылом и спичками». Вторую длинную очередь я увидела у Центрального телеграфа. Я снова удивилась и спросила. Мне ответили: «Разве Вы не знаете, что война!» – «Знаю, ну и что же?» – «Деньги люди берут из сберкассы, вот что». Так я дошла до Садовой-Триумфальной и повернула на свою Тверскую-Ямскую. Всюду по дороге стояли очереди, но я уже никого не спрашивала. Хотелось домой, к маме. Мама сразу же объяснила, что когда началась прошлая война, то сразу исчезли спички и мыло…» (Нина Бардина, студентка МГУ). «Пошли домой, у магазинов уже начали выстраиваться очереди за продуктами, на что мы смотрели с недоумением и негодованием, ведь мы были уверены, что скоро победим. » (Виктор Адамович, старшеклассник).

Но интеллигенция в своём порыве в сберегательные кассы не должна была чувствовать себя одинокой. От неё не отставала и партийно-хозяйственная номенклатура. Зав. сектором информации МГК ВКП(б) Михайлов свидетельствует в записке для служебного пользования: «Заведующий магазином “Гастроном” №21 (Дом правительства) заявил: “Почин в усиленной закупке продуктов сделали жильцы Дома правительства. Они же забирают свои вклады в сберкассе».

Очереди превращались в своеобразные эпицентры формирования нового общественного мнения, часто с депрессивной тональностью: «Работник Сталинского райсовета т. Артамонов рассказывает, что в очереди в сберегательной кассе № 94 он слышал разговоры о том, что необходимо деньги из сберкассы забрать и использовать их на покупку разных продуктов». ((Информация организационно-инструкторского отдела…) В этих же очередях возникали новые слухи. «Инструктор по информации Ленинградского района т. Любимцева сообщает, что домохозяйка Кораблёва Антонида Андреевна, 1890 года рождения, проживающая по 1-му Песчаному пер., дом № 6/23, кв. 1, стоя в очереди, говорила: «Завтра нужно становиться в очередь с 4-х часов утра, а то ничего не застанешь». В очереди у сберкассы № 115 гр. Себелев Н. И., 1890 года рождения, работает киносъёмщиком в Главкинопрокате, проживающий по Лозовскому пер., 13, кв. 5, говорил в очереди, что ему якобы известно о выдаче специальных книжек определённым лицам для входа в метро во время налёта и поэтому не всем придется укрываться во время бомбардировки в метро. Себелев имел при себе фотоаппарат, который якобы нёс в починку. Кораблёва и Себелев были задержаны и отправлены в отделение милиции. Многие рабочие и служащие интересуются и задают вопросы агитаторам: «Какую позицию займёт Англия? Будем ли мы только отражать наступление или же сами пойдем в наступление?» Также интересуются вопросом, как будут себя вести Турция и Япония?» (там же).

В итоге, в этот день денег в московских сберкассах для выдачи вкладов не хватило. В некоторых из них деньги заканчивались уже к 14-15 часам, т.е. через 3-4 часа после объявления о начале войны. «В сберкассах № 52 и 14 (Молотовский район) к 14 час. 22 июня не хвати­ло денег для выдачи вкладов. В связи с этим образовалась большая очередь вкладчиков». (Из докладной записки УНКГБ и УНКВД…) И это обстоятельство усиливало негативные настроения в очередях. Всё, что смог сделать в этих условиях МГ ВКП(б), это послать 90 человек агитаторов по магазинам и 45 чел. по крупным жилым домам района. Но акция оказалась неэффективной: «в Ростокинском районе большие очереди наблюдаются в булочных, сберкассах и керосиновых лавках. В булочной № 10 по ул. Кирова дом № 23/1 большой наплыв людей. Выступления агитаторов не помогают, народ все время прибывает».

Впрочем, ситуация со сберкассами достаточно быстро нормализовалась. Деньги в сберкассах появились уже на следующий день и очереди рассеялись. Сократились очереди и в продовольственные магазины, но в первые дни войны эта проблема в полной мере решена не была. Особенно остро дефицит продуктов ощущался на окраинах Москвы и в Московской области. «К 18 часам 23 июня очереди у продовольственных магазинов г. Москвы значительно сократились. За последние 6 часов очереди наблюдались только у 6 крупных магази­нов, главным образом за солью, крупой, спичками и керосином. Очереди у этих магазинов (магазин № 26 «Гастроном», магазин № 34 Ле­нинградского района, магазин № 21 «Бакалея» и магазин № 1 Куйбышев­ского райпищеторга) доходили от 75 до 150 человек. Подвоз продуктов в эти магазины задерживался по причине нехватки транспорта. В июне в районы Московской области запланирован завоз муки в коли­честве 48 тысяч тонн. На 20 июня фактически завезено было только 18 ты­сяч тонн. В некоторой части торговых точек районов области в продаже отсутство­вали продовольственные товары (Ногинский, Мытищинский, Ухтомский, Кунцевский районы). В магазине № 15 Кунцевского района 23 июня к 14 часам образовалась очередь до 300 человек. В продаже отсутствовали мука, хлеб и сахар. В Ухтомском районе за 23 июня было продано 15 тонн соли вместо 4,5 тон­ны, проданных 21 июня. Мыла хозяйственного продано 4 тонны при дневной норме в 1 тонну. В Щелковском районе в течение 23 июня было реализовано сахара в пол­тора раза выше дневной нормы, круп — в 3 раза и хлеба — в 2 раза. В Бронницком районе 23 июня при дневной выпечке хлеба в 6 тонн бы­ло выпечено только 2 тонны. В связи с этим у булочных образовались боль­шие очереди…» (Докладная записка УНКГБ и УНКВД по г. Москве и Московской области № 1/344 заместителю наркома внутренних дел СССР В.С.Абакумову о положении в г. Москве в связи с началом войны, 24 июня 1941 г.).

Естественно, продовольственный дефицит стимулировал деятельность спекулянтов. «В связи с некоторыми перебоями в торговле наблюдались случаи скупки и спекуляции продовольственными товарами. В Коминтерновском районе задержаны приезжие Пирогова М.К. и Баркилова, у которых обнаружено и изъято 80 кг крупы. В Ростокинском районе задержаны 7 скупщиков продтоваров, у которых изъято 17 кг сахара. Все за 23 июня в г. Москве и Московской области задержано скупщиков и спекулянтов 40 человек» (там же). В общем-то обычная, житейская ситуация, как мог бы отметить булгаковский Воланд, посети он Москву в это время: кто-то с началом войны устремляется на мобилизационные пункты, а кто-то осуществляет спекулятивные сделки. К счастью для страны первых было намного больше, чем вторых.

И в сберкассы люди стояли не только для того, чтобы брать деньги. Были и прямо противоположные случаи. «На Центральном телеграфе полно народа. Жарко. Потно. Оказывается, очереди в сберкассу. Встретили знакомого капитана Г.Б. Он одет под иностранца. Говорю ему: «Что же такое?» Он: «Сейчас сдал Советскому государству 7000 рублей и даю подписку, что до конца войны, до победы не возьму их». (Дневник писателя Аркадия Первенцева, 22 июня 1941 г.) При этом капитан не стремился превратить свой поступок в пиар-акцию. Отсюда – и только инициалы вместо фамилии. Таких людей в стране было много.

Предположения о том, как будут развиваться события на фронтах, разнились. Писатель Александр Афиногенов в своём дневнике назвал начавшуюся войну «последней войной». «Миллионы погибнут. Но миллионы и выживут. И спасшиеся будут жить в новом мире — без войн. Какая тогда будет жизнь. » Афиногенов отдаёт себе отчёт в том, что война потребует огромных жертв, но при этом верит, что эти жертвы не будут напрасными: послевоенное время станет временем торжества коммунизма, т.е. высшей социальной справедливости.

Поэт Евгений Долматовский осмысливает ситуацию не столь масштабно, как Афиногенов, но и в его словах присутствует та же жертвенность, готовность служить Родине: «Я вполне серьёзно заявляю вам, это (известие о начале войны – прим.) вызвало у меня жуткий страх, и сразу же мучительно засосало под ложечкой. И тут же на смену страху пришла твёрдая решимость служить своей стране».

Но тот же С.Махотко, в итоге, сообщает и следующее: «Порой среди людей, столпившихся возле уличных репродукторов, даже возникали споры и перебранки: за и против войны. И всё-таки большинство было подавлено услышанной информацией».

Положительные прогнозы относительно хода войны включали в себя и элементы марксистской идеологии с её лозунгом «Пролетарии всех стран, объединяйтесь!». «Я воспринял сообщение о начале войны чуть ли не с ликованием. Как же наивен был я тогда! Я испытывал удовлетворение, потому что мне показалось, что началась «священная война», в которой к нам присоединится «германский пролетариат», и мы общими усилиями свергнем Гитлера» (Лев Копелев, студент). Подобный энтузиазм отчасти разделяли и советские газеты в самом начале войны, но он быстро прошёл.

В итоге, ближе к истине оказался Афиногенов. В Великой Отечественной войне погибли миллионы. Война потребовала от советского народа огромных жертв. Но эти жертвы не были напрасными. Советский Союз уничтожил немецкий фашизм и придал мировой истории новое направление. Но, увы, эта война не стала последней, да и о торжестве социальной справедливости в сегодняшнем мире говорить не приходится.

Источник

Поделиться с друзьями
Расскажем обо всем понемногу